Книга Ослепительный цвет будущего, страница 87 – Эмили С.Р. Пэн

И безумно скучала по Акселю и Каро.

По маме – и того больше.

Ест ли она? Или снова заперлась в спальне? Разговаривает ли с ней папа, пытается ли рассмешить? Она никак не реагировала, когда я умоляла ее отговорить папу отправлять меня в лагерь. Стало ли ей лучше?

Когда мы приехали в лагерь, мама молча и крепко меня обняла. Кулон, который она всегда носила, вжался мне в грудину; я представила у себя на коже болезненно исчезающий отпечаток в форме цикады. Я была удивлена, что она вообще поехала с нами; всю дорогу она сидела на переднем сиденье, прижавшись щекой к окну. Когда я махала им на прощанье, на ее лице по-явилось почти виноватое выражение. Моего взгляда она избегала.

Я выдержала в лагере две недели, и те с трудом.

В туалете пахло, как в кабинете зубного, – какой-то химической сладковатой пастой, которой врачи очищают пациентам зубы. которая часто притворяется по вкусу жвачкой. Пытается, но всегда терпит крах.

От этого запаха у меня сжималось сердце, но несколько минут уединения того стоили. Дерьмом не пахнет – и то хорошо.

– Так, все, – отрезал Аксель; его голос в трубке казался металлическим. – Я еду за тобой.

Я фыркнула.

– Я серьезно. У тебя абсолютно несчастный голос. Надо тебя вызволять.

– Я просто не понимаю, почему он решил, что отправить меня куда-то, даже не спросив моего мнения, – это хорошая идея.

– Лагерь «Мар… дэнн»… Две «н», да?

– Аксель, что ты делаешь?

– Я же сказал… – Звук его голоса на пару секунд деформировался, и я представила, как он переносит мобильник к другому уху. – Собираюсь за тобой приехать.

Я закатила глаза, но одновременно прижала трубку к щеке.

– Все же я не какая-нибудь благородная девица и не умираю в муках…

– Да, но у тебя нет выхода. Как тебе оттуда выбраться? Тебе нужен сообщник.

Снаружи послышался звук шагов, и я испугалась, что кто-то может войти. Шум утих. С плеч упало напряжение. Было время ужина – обычно в эти периоды туалеты пустовали дольше всего.

– Ли? – позвал Аксель после долгой паузы.

– Извини, – сказала я. – Что ты говорил?

– Я приеду на автобусе. Завтра.

– Что? Все шутки шутишь.

– Я не шучу, если ты не шутишь. Скажи мне, что ты искренне, по-настоящему хочешь остаться в этом лагере, и я не приеду.

Я заставила себя поразмыслить об этом. Попыталась представить, как съедаю еще один бока-бургер^[24]– вкус у них был такой, будто их много лет хранили в морозилке. Как снова сижу у костра, где все подпевают чьей-нибудь фальшивой игре на гитаре. Как наблюдаю за неловкими школьниками и их мучительными попытками флиртовать друг с другом.

Еще четыре недели этого кошмара без Акселя, без Каро. Еще четыре недели без разговоров с мамой.

Я пыталась звонить домой. Трубку всегда брал папа. Когда я просила позвать маму к телефону, он отвечал: «Ли, сейчас неподходящее время».

Что, черт возьми, он имел в виду?

Следующим вечером приехал Аксель, и мы сбежали.

Отель, который нашел Аксель, был оченьскромным. Не то чтобы я жаловалась. Видимо, именно по этой причине никто даже глазом не повел, когда Аксель скормил им свою историю про потерянные «всего пару часов назад» права.

– Я попытаюсь найти какой-нибудь другой документ…

– Все нормально, – сказал регистратор с нотками невыносимой скуки в голосе.

Кровать занимала бóльшую часть комнаты – в ней едва оставалось пространство для перемещений. Полотенца были жесткими и резко пахли отбеливателем. Одна из ламп не включалась. Ножки стула были обернуты скотчем. А ванная… казалось, последний раз там убирались лет сто назад.