Книга Ослепительный цвет будущего, страница 110 – Эмили С.Р. Пэн

Я рассказала ему о предложении Нагори.

– Ли, это так круто! – закричал он, резко поворачивая, чтобы доехать до дома самым быстрым путем.

Стекла были опущены, потому что ему нравился рев проносящегося мимо ушей ветра – неважно, тепло ли на улице или холодно. Я потянулась за его толстовкой на заднем сиденье. От нее пахло тайской едой, но я все равно ее надела.

– Возможно, – ответила я. – Он говорил так серьезно, звучало как что-то плохое.

– Просто твой мозг в шоке и пытается все уравновесить, – заявил Аксель, перекрикивая ветер. – Ты этого заслуживаешь.

Я съехала ниже на своем сиденье.

– Но почему он поговорил только со мной? А как же ты?

– Слушай, Ли, ну нельзя ожидать, что все идеальны во всем. Смирись с этим. Ты в этом действительно сильна. Нагори видит талант, любой бы увидел – за километр.

– Но тытоже хорош, ты тоже должен подать заявку. Твои акварели…

Аксель покачал головой.

– Рисование – это твое, не мое. Конечно, мне нравится рисовать, это классно. Но для меня важнее музыка, ты же знаешь. Изображение просто помогает мне посмотреть на музыку с другого ракурса. Если бы бог мне сказал: «Все, ты свое отрисовал, больше ты никогда этого делать не будешь», я бы это пережил. Но если бы кто-то пытался отнять рисование у тебя, ты бы засохла и погибла. Ты бы превратилась, не знаю… в изюмину. Пришлось бы хоронить тебя в спичечном коробке.

Я молчала, и он повернулся ко мне.

– Ну давай, какой цвет?

Я пожала плечами. Я понятия не имела.

Только позже я поняла, что именно меня беспокоило: рисование всегда казалось мне чем-то нашим. Не просто моим. Чем-то, что нас объединяло. Летом мы слонялись по лесам в поисках чего-нибудь, что можно нарисовать. Зимой, когда из-за снегопада отменяли уроки, Аксель приходил к нам, и мы рисовали друг друга.

Высадив меня в тот день, он пожелал, чтобы разговор с родителями прошел удачно. Хлопая дверью машины, я почувствовала странное ощущение, будто мы разделяемся. Когда мистер Нагори выбрал меня, он словно разрубил какой-то узел, связывающий меня с моим лучшим другом. Мне нужно было рисование; мне хотелось быть хорошей. Но мне нужен был и Аксель – точно в той роли, в которой он был всегда. Соратник. Не просто член группы поддержки.

Мать сидела на фортепианной банкетке спиной к инструменту, словно ждала, пока я зайду в дом. Под ее глазами залегли мешки; наверное, снова плохо спит. Увидев меня, она встала.

– Звонил мистер Нагори, – сказала она.

Я стянула со спины рюкзак; он упал на пол.

– Как ты относишься к художественной выставке?

– Рада, наверное. – В моем голосе звучало все что угодно, только не радость.

Мама вскинула брови.

– Мистер Нагори сказал, что ты делаешь хорошие рисунки, что у тебя есть все возможности, чтобы тебя заметили. Ты хочешь, чтобы тебя заметили, Ли? Ты хочешь ехать? В Берлин?

– Папа никогда не согласится, так что это все неважно. – Я погрузилась в недра дивана.

– Нет, – твердо объявила мама. – Это важно. Если ты хочешь, значит, едешь.

– Мам, я даже портфолио не предоставила. Это первая часть. Меня сначала должны принять. А пройдут только человек двенадцать.

– А-а-а, – произнесла мама, и ее голос словно прокатился по холму. – Я поняла – ты боишься.

– Нет, не боюсь, – бросила я в ответ настолько дерзко, что сама вынуждена была признать свою ложь. Щеки порозовели.