Книга Луна и Стрелок, страница 54 – Эмили С.Р. Пэн

– Я не знаю, – повторила Луна.

– Стадное мышление, – выпалил он. – Поздравляю, вот ты и превратилась в азиатскую овцу.

Чувство, в последние пару минут захлестнувшее Луну, в какой-то момент превратилось едва ли не в ярость.

Когда она приглашала Хантера в гости, она ожидала совсем другого. Представляла, как они сядут рядышком на диван. Снова будут целоваться. А может, и не только целоваться. Так мало времени им отведено вместе – и они впустую тратят его на ругань!

А что с этим делать, она понятия не имела.

Хантер доел свою лапшу, залпом выпил остатки бульона из миски.

– Спасибо за ланч, – сухо сказал он. Поправил браслет, потом опустил рукава. – Пойду-ка я домой, пока остальные не вернулись. Наверное, до скорого.

Луна ничего не ответила. Она так и осталась стоять на кухне и слушать, как он берет с вешалки пальто, влезает в ботинки, как щелкает входная дверь.

Родни Вонг всегда следовал правилам. В пять лет, когда его сверстники с визгом плескались в реке, куда им было нельзя, он сидел на берегу, сухой и хмурый. Он помнил, как лет в восемь-девять учился каллиграфии и обратил внимание, как другой ученик не только повел линию не туда, но и нагло переписал ее! Вонг разозлился так, словно ему нанесли личное оскорбление.

Отец регулярно напоминал ему, что он везунчик. Родился сразу же после войны и тут же получил имена на мандарине, на кантонском диалекте и на японском^[16]– а через каких-то несколько лет английское имя, которым, собственно, и предпочитал пользоваться. Отец хотел, чтобы сына узнали.

Вонгу также повезло родиться в семье, которая выбрала удачный момент, чтобы заняться экспортом текстиля, и улучила возможность открыть собственную швейную фабрику, одну из первых. Отец завел деловые связи, а потом и подружился с представителями лютеранской церкви, приехавшими из Соединенных Штатов, – они и стали наставниками Вонга. Родители постоянно напоминали сыну, что ему повезло получить настоящееобразование. Однажды, говорил отец, сын уедет за границу и сделает там себе имя.

Вонг следовал правилам и весьма добросовестно занимался: идеальный ученик. Ко времени учебы в университете он успел превратиться в гордого и трудолюбивого юношу.

Он закончил первым на курсе, и вскоре ему предложили магистратуру в американском университете и спонсорскую поддержку для получения визы. Будущее казалось ему яркой звездой, которую он схватил с неба и зажал в кулаке, и теперь его дело – стремиться к вершинам. Он бодро шагал по международному аэропорту Гонконга, Кайтаку, в новеньком, пошитом на заказ пиджаке спортивного кроя, сжимая в руке кожаный портфель, – и то и другое подарила ему на прощание мать. Скоро он поднимется в небо на самолете, который понесет его в страну мечты.

Он уже подошел к гейту и встал в очередь на посадку, как вдруг между объявлениями услышал, как кто-то выкрикивает его имя:

– Хванг Ронгфу! Хванг Ронгфу!

Озадаченный, он обернулся. Практически все звали его Родни – ну или кантонской версией его имени. Но служанка матери, пожилая женщина, беженка с материкового Китая, так толком и не выучившая английский, произносила его имя на мандарине. Непременно Хванг, а не Вонг. Именно она неслась сейчас через весь огромный холл, огибая пассажиров и маша рукой, чтобы он мог ее увидеть. Озадаченный Вонг повернулся к ней. Люди уже оглядывались.