Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 83 – Александр Нетылев

Была лишь апатия.

В ту ночь Бог Войны выплакала все слезы, — а на следующий день уже не пыталась противиться своей судьбе.

Наверное, для любого из небожителей её танец выглядел бы как пародия на неё-прежнюю. Когда Инь Аосянь танцевала, то всегда вкладывала в каждое движение свои чувства, сейчас же…

Была техника. Была грация. Была даже красота.

Внешняя красота.

Для здешней публики этого достаточно.

Желающих увидеть её выступление становилось даже больше. Молва о том, что даже сын самого военного министра ушел ни с чем, привлекала к ней внимание.

Неприступная красавица становилась вдвойне желанной.

Большинство посетителей не могли рассчитывать на большее, чем посмотреть на её танец. После этого их, разгоряченных и возбужденных, брали в оборот другие девушки. Небесную фею госпожа Фенфанг берегла. Не потому что заботилась о ней.

А потому что нетронутый товар стоил дороже.

— Аосянь! Иди за мной! — этими словами окликнула её госпожа Фенфанг на следующую же ночь, как раз когда какой-то богато одетый посетитель приобнял фею, пытаясь усадить к себе на колени.

Фея-Бабочка оглянулась на хозяйку дома удовольствий, затем на клиента, после чего выдавила из себя виноватую улыбку:

— Простите, господин. Я должна идти к хозяйке.

Особой радости от спасения она не чувствовала. Какая разница, в конце концов? Днем раньше. Днем позже.

Итог все равно один.

Спасения нет. Надежды тоже.

Изящным движением выскользнув из рук мужчины, Фея-Бабочка направилась в заднюю комнату, где госпожаФенфанг предпочитала обсуждать все важные вопросы. И сходу, пропуская все вступительные речи, хозяйка дома удовольствий приказала:

— Ты больше не выходишь обслуживать клиентов. Танцуй, как прежде, затем иди в свою комнату и отдыхай. Узнаю, что пытаешься работать на стороне или недостаточно ухаживаешь за собой, — обварю в кипятке.

Что-что, а «работать на стороне» Аосянь уж точно не собиралась. Но подобный приказ изрядно удивил её: хотя её танцы сами по себе и приносили доход «Аромату Лилии», прекрасно понимала она, что это совершенно несравнимо с теми деньгами, что могли отдать мужчины за её тело.

А госпожа Фенфанг никогда не упускала выгоду.

— Почему? — коротко спросила Аосянь.

И дерзкие нотки в её голосе, отсутствие притворной вежливости, было всем, что осталось от прежней непримиримости.

— Тебя хотят выкупить, — пояснила госпожа Фенфанг.

— Выкупить? — слегка приподняла бровь фея.

Не нравилось ей это слово. Выкупить. Почти то же самое, что купить. Как вещь.

Как вещь, каковую и видели в ней в этом месте.

А госпожа Фенфанг кивала и как будто ожидала, что небесная фея должна радоваться услышанному.

— Один богатый молодой господин предложил мне выгодную сделку. После дворцового экзамена, если он получит место при дворе, его семья не станет возражать против того, чтобы он взял наложницу. Он увидел твой танец и хочет именно тебя и никого иного.

Аосянь неприкрыто скривилась от такой постановки вопроса. Хочет он… А что она хочет, он спросил?!

Хозяйка дома удовольствий сделала вид, что не заметила выражения ее лица. Вместо этого, заговорщицки понизив голос, она спросила:

— Представляешь себе, сколько он готов заплатить за тебя?

Не сказать чтобы ей было это интересно. Но все-таки Аосянь поддержала беседу:

— Сколько?

— Десять таэлей, — ответила госпожа Фенфанг.