Книга Остывший пепел прорастает цветами вишни, страница 237 – Александр Нетылев

Главный евнух доложил уже через полторы минуты:

— Они все еще стоят вокруг барабана. Но уже не стучат.

— Отец, мы велели им расходиться, — отметил Гаован, — Разве это не повод обвинить их в неподчинении и спустить на них имперскую стражу?

— Отец, воля народа — не то, с чем можно обращаться пренебрежительно, — возразил Даомин, — Сейчас нам нужно успокоить толпу, а не усугублять конфликт.

— И как же ты хочешь успокоить её? — спросил Император, — Освободить пойманного демона?

— Это было бы неразумно, — признал второй принц, — Но как минимум, вы можете официально объявить,что подробно рассмотрите дело и что до вашего окончательного вердикта чиновнику Цзянь ничего не угрожает.

Его Величество досадливо поморщился:

— Это откладывание проблемы. А не её решение.

— Я знаю, отец, — кивнул Даомин, — Но главное, что нам сейчас нужно, это время на подготовку ответного хода. Народ переменчив, отец; возможно, мы сможем придумать, чем отвлечь его внимание от судьбы чиновника Цзянь. А если и нет… Плененный демон — это ценный ресурс, отец. Более ценный ресурс, чем убитый.

— Ресурс?..

Император Вэй рассмеялся:

— Может быть, ты еще назовешь ресурсом тигра-людоеда? Сейчас мы удерживаем демона в плену, но как скоро он найдет способ освободиться? И когда это случится, сколько людей погибнет в той бойне, которую он устроит?

— Отец, я понимаю ваши тревоги, — ответил принц, — Но вы должны признать, что до сих пор чиновник Цзянь неоднократно бывал нам полезен. Возможно, что и теперь мы сможем извлечь пользу из его пребывания под нашим контролем.

— Ты сам себя слышишь?!

Крикнув это, Император Вэй отвесил младшему сыну хлесткую пощечину.

— Ты никогда не был безрассуден, Даомин, но сейчас ты обскакал даже своего брата!

— Я вообще-то еще здесь, — пробурчал себе под нос Гаован, обиженно насупившись.

Но к счастью, Император его не услышал.

— Чем ты надеешься контролировать демона?! Чем?!

— У него есть уязвимое место, отец, — ответил второй принц, — Я знаю его. И он знает, что я знаю. Но позвольте мне сперва подумать и решить, каким образом лучше им воспользоваться. Мы не можем позволить себе допустить ошибку: я боюсь… Что ту самую бойню, которой вы так хотите избежать, мы можем легко спровоцировать своей неосторожностью.

— Что ты имеешь в виду? — нахмурился Император Вэй.

Спокойствие младшего сына всегда остужало его гнев.

— Позвольте мне сперва все взвесить, — оглянувшись на Гаована, ответил Даомин, — Обещаю вам, я приму самое эффективное решение. Но мне нужно время. Успокойте толпу, отец. Хотя бы ненадолго.

— Ты меня поставила в весьма неудобное положение, Аосянь, — попрекнул белоснежный лис, уложив голову ей на колени, — Их единодушное выступление на площади… Это так трогательно, что мне после такого будет почти неловко устраивать в этом городе кровавую резню.

Фея-Бабочка улыбнулась и почесала КороляДемонов за ушком.

— Ичэнь, я тебя знаю как облупленного. Если бы ты хотел устроить резню, ты устроил бы её, не дожидаясь, когда тебя схватят. Или ты вдруг забыл, как командовать крысиной сетью?

Инь Аосянь сама не знала, что повлияло сильнее, — перекочевавший в руки стражника серебряный слиток, её мило-беспомощная улыбка или то, что из четырех несших караул стражников трое участвовали в раскрытии заговора Цзюй и двое в деле Ночного Жнеца. Возможно, все это сыграло свою роль тем или иным образом. Но так или иначе, хотя государственным преступникам не полагалось посещений, к Демону-Лису «неравнодушную горожанку» пропустили без проблем.