Книга Сердце зимнего духа, страница 6 – Лолита Стоун

Марфа жила в доме побольше, чем у Анфисы, — с двумя комнатами и сенями, где висели шубы и валенки. К празднику она убирала избу: стелила чистые половики, мыла слюдяные окошки уксусом, чтобы они блестели, и доставала из сундука парадную посуду — глиняные миски с синими узорами, привезенные мужем из города много лет назад. В центре стола ставили самовар — большой, медный, начищенный до блеска, — который пыхтел и урчал, как довольный кот. Рядом — стопки блинов, политых медом, соленья из погреба: огурцы, квашеная капуста с клюквой, маринованные грибы. Главным блюдом был гусь, запеченный с яблокамии травами, — Марфа вырастила его сама, и соседи помогли ощипать. Для взрослых — кувшин с самогоном, настоянным на травах, чтобы грел изнутри, а для детей и женщин — морс из замороженных ягод.

Анфиса узнала о празднике от самой Марфы, которая зашла к ней за пару дней до события. "Приходи, Фисочка, — сказала она, протягивая горсть сушеных яблок. — Без тебя пир не пир. Возьми свой рушник вышитый, повесим на стену для красоты". Анфиса кивнула, улыбаясь. Она любила Марфу — та была ей как тетя, часто звала на чай и делилась советами по хозяйству. В тот вечер девушка села за рукоделие: она вышила на платке узор из снежинок и еловых веток — скромный подарок, но от души. Ночью она не спала долго, думая о празднике: в деревне такие события были редкостью зимой, когда все сидели по домам, и это был шанс почувствовать себя частью большой семьи.

Утро дня рождения выдалось морозным, но ясным. Солнце искрилось на снегу, как россыпь бриллиантов, и лес стоял тихий, словно затаив дыхание. Анфиса встала рано, растопила печь и приготовила себе чашку чая. Она надела свое лучшее платье — синее, с вышивкой по подолу, — поверх накинула теплый платок и тулуп. Валенки она почистила снегом, чтобы они блестели, и взяла с собой корзинку с яйцами от своих кур — вклад в общий стол. Перед выходом она вышла на крыльцо, вдохнула свежий воздух и посмотрела на озеро: лед сверкал, а на другом берегу виднелись дымки из труб соседних изб. "Хороший день", — подумала она и пошла по тропинке, хрустя снегом под ногами.

Дом Марфы был недалеко — всего через три избы, но тропа вилась мимо колодца и церквушки. По дороге Анфиса встретила других гостей: старика Ивана, старосту, с бутылкой в руках; семью с детьми, где мальчишки кидались снежками; и молодую пару, недавно поженившуюся. Все здоровались, шутили: "Марфа-то сегодня королева!" Анфиса шла медленно, наслаждаясь прогулкой — ветер щипал щеки, но в тулупе было тепло. Она подумала о своем детстве: мать всегда брала её на такие праздники, и они вместе пели песни. Теперь она шла одна, но не чувствовала одиночества — деревня была её семьей.

Когда она подошла к дому Марфы, дверь была приоткрыта, и оттуда доносились голоса и смех. В сенях висел запах дыма и еды, а на вешалке — шубы гостей. Анфиса вошла, стряхнув снег с валенок, и сразу оказалась в тепле: печь гудела,самовар пыхтел, а стол был накрыт белой скатертью. Хозяйка, в праздничном платке с бахромой, обняла её: "Фисочка, пришла! Садись, милая". Гости — почти вся деревня, человек пятьдесят — сидели на лавках вдоль стен, дети на полу у печи. Мужчины курили самокрутки у окна, женщины разливали чай.

Праздник начался с тостов: староста Иван поднял кружку с самогоном и сказал: "За Марфу нашу, чтобы здоровье было крепче льда на озере!" Все чокнулись, выпили, и заиграла гармошка — старик Петр, лучший музыкант в деревне, растянул меха. Пели песни — старые, народные, о любви, о зиме, о родной земле. Анфиса сидела рядом с Марфой, ела пирог с грибами — хрустящий, горячий, — и слушала байки: кто-то рассказывал о медведе, забредшем в деревню прошлой зимой; другая женщина делилась рецептом варенья. Дети бегали, играя в прятки за печкой, и Анфиса дала им конфеты — редкость, купленную в городе осенью.