Книга Волшебная больница Святого Владимурра, страница 52 – Виктория Миш

— Нет, — с облегчением выдохнула я, — Забирайте. Пока Темка дремлет…

Идея побыть без волка показалась мне райским предложением. Пока Гамбри не будет попадаться на глаза, будет проще уговорить Темку отказаться. Отвлеку его разговорами, пообещаю новую игрушку — самосвал или радиоуправляемую машинку, и дело в шляпе!

— Да, ваш баресс и вправду вырубился, — сощурился заведующий и молниеносно встал, — А ну-ка, не шевелитесь!

И одним движением, как фокусник, он достал из кармана халатафонарик.

— Что вы делаете! Он не выспался. Просто прикорнул. Зачем светить ему в глаза?! — возмутилась я, но была остановлена грозным взглядом заведующего, — Он в обмороке.

— Что?! — я растеряно заглянула в лицо сыну, — Но он только что проснулся… Он…

Бледное лицо и очень тихое дыхание. Никогда не сталкивалась с обмороками, и не знала, как они выглядят. Вроде бы он просто заснул? Или…

— Срочно зовите Кира, — заведующий аккуратно взял сына на руки и сказал Рэю, — Баресса несу в реанимацию. Откройте дверь.

Всё произошло так быстро, что я вконец растерялась. Темка не должен был падать в обморок. Он поправлялся с неимоверной скоростью, и удивлял этим даже всё повидавших врачей.

Шов заживал, от него осталась тоненькая розовая полосочка, малюсенькая, как будто операция прошла не вчера вечером, а месяца три назад. Самочувствие было бодрым, настроение — веселым.

И я перестала волноваться. Думала, мы успешно шли на поправку, и меня занимали только новые способности Темки и его статус баресса.

Но сын не шевелился, хотя и спал довольно чутко — слышал звуки, реагировал на шаги и шорох. Сейчас же… лежал куклой в руках заведующего.

Иннокентий Иванович двигался плавно и одновременно быстро, как будто счет шел на секунды. Его лоб прорезала глубокая морщина, и почему-то именно она доказывала, что всё происходящее — серьезно.

Хмурый Олег даже не посмотрел в мою сторону. Никак не прокомментировал слова Иннокентия и нырнул в проем двери за секунду до заведующего.

Они вышли и оставили нас с волком одних.

Пару секунд я тупо смотрела на белую дверь.

— Но, как же так?.. — я не могла поверить в очевидное, — Подождите!

Увы, когда выпрыгнула из палаты и оказалась в коридоре, врачей там уже не было. Сестринский пост тоже пустовал, и спросить, где же находится реанимация и можно ли рядом с ней подождать, было не у кого.

Но ведь сын чувствовал себя хорошо. Как же так получилось, что я проморгала его?! Ведь была рядом и… не заметила тревожных звоночков. Наверняка, они были. А я думала о какой-то ерунде!

«Я — плохая мать!» — дернулось внутри. Струна, сдерживающая панику и страх, лопнула, и слезы полились сами собой.

Я сделала пару неуверенных шагов по коридору и рухнула у соседней палаты. Рыдала, не стесняясь стен и не сдерживаясь. Какая разница, что подумают другие, если мой сыночек попал в реанимацию и, возможно, по моему недосмотру?!!

Сколько я так просидела — не знаю. Время потерялось, остановилось и отодвинулось на задний план. Голова гудела от производимых слез, нос закладывало, а глаза отказывались видеть. Я утирала слезы рукавом, но они все текли и текли.

Всё никак не кончались.

Что было странно и непривычно для меня. Плакать я не любила, и всегда старалась сдерживать слезные порывы. Терпела до последнего. И плаксойменя бы точно никто не посмел назвать. Но за последние два дня случилось столько всего, что слезы уже не имели никакого значения, как и моя репутация.