Книга Танцы в огне для четверых, страница 6 – Екатерина Бакулина

Там сзади ужестоят с плотным покрывалом, чтобы накинуть и потушить огонь.

— Целуй ее! — кричит отец.

Парень сначала улыбается, явно не воспринимая всерьез. Кланяется и, они оба даже собираются уйти со сцены.

— Эй! Стой! Целуй ее сейчас!

И был бы кто другой, можно было не обращать внимания. Но Химиша Терлака так просто ослушаться нельзя. Девушка чуть отшатывается, что-то тихо говорит. Парень качает головой. Кажется: «Уходи», — говорит ей. Девушка делает шаг назад… не успевает.

— Не отпускайте ее! — кричит отец. — Я хочу посмотреть! Вот так, в огне! Ну же!

Отец пьян. Сильно пьян. Ему весело. Вряд ли он сейчас хорошо понимает… да и ему плевать. И стража с той стороны зала послушно встает, закрывая проход. Это дико, но желание господина — закон.

Дункану кажется — в ушах звенит. Все это… да сколько раз… У него самого никогда не выходило справиться. И сейчас словно оцепенение накатывает.

— Это невозможно, — громко говорит парень, голос у него ровный и низкий. — Она человек, это ее убьет.

Парень все еще полыхает огнем — и руки, и спина и грудь. Если он обнимет, то сожжет ее.

— Ничего. Я заплачу за ущерб! — щедро обещает отец.

Словно дело лишь в этом.

— Нет, — упрямо говорит парень.

«Кайо…» — шепотом говорит девушка за его спиной, отступая еще на шаг, видно, как ее щеки бледнеют.

— Ты что, решил спорить со мной? — отец в такое не верит. Это невозможно, он к такому не привык. — Ты не понял? Я сказал — хочу посмотреть, как ты девку обнимаешь!

Дункан тихо сквозь зубы зарычал. Надо что-то делать…

— Я не буду, — говорит парень.

— Что⁈ — лицо отца багровеет, ярость накатывает. — Как ты смеешь мне… Да ты… Да я с тебя самого шкуру спущу! Сдохнешь сам! Ты! Давай, я сказал!

— Нет.

Как-то очень спокойно. Только стоит вытянувшись, чуть подбородок задрав. Масло на его плечах… это ведь масло? Начинает понемногу прогорать, дымит.

— Взять его! — требует отец.

И почти тут же, Дункан даже не сразу успевает сообразить…

— Нет! — звонкий отчаянный голос. Луцилия вдруг вскакивает с места. — Не надо! Пожалуйста! — и голос ее дрожит. — Не надо омрачать свадьбу кровью! Это плохой знак!

Отец поворачивается к ней с недоумением. Да и, признаться, все с недоумением на нее смотрят. Кто это решил Химишу возражать? Еще и женщина!

Дункан вздрагивает,и оцепенение спадает… Он поднимается тоже…

Только Аргус успевает раньше.

— Эй! — громко требует он. — Затушите огонь!

Так уверенно, спокойно, что никто не сомневается даже. Те двое, у которых покрывало уже наготове, подбегают, накрывают парня с головой, тушат.

— Что-о это! — возмущается отец.

— Никакой крови в моем доме, — тихо, но очень твердо говорит Аргус. Делает танцорам знак рукой. — Пошли вон.

— Стоять! — возмущается отец.

Огня уже нет, только чуть дыма из-под покрывала.

И девушка вдруг рывком бросается парню на шею, обнимает, целует его. Он на мгновение замирает, потом обнимает ее в ответ. Целует, горячо и театрально, играя так напоказ. Девушка даже запрыгивает к нему на руки, обхватывает ногами, и он чуть кружит. Потом отпускает и ставит на пол.

— Так хватит огня? — широко улыбаясь, девушка машет отцу. — Хотите, я и вас поцелую, господин!

И не дожидаясь ответа подбегает, легко запрыгивает на стол перед ним, встает на четвереньки. И так, призывно выгибаясь, словно кошка, по столу, прямо через все блюда, на четвереньках к нему. Близко, вплотную. Так, что ее грудь оказывается почти у его лица.