Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 42 – Елена Амеличева

— Просто маму вспомнила, — прошептала я. — Она всегда теребила брошь, когда на человека смотрела. Почему-то вдруг вспомнилось.

Я снова сжала брошку и посмотрела на мужа. Его лицо, и без того плохо различимое в сумерках, чуть подсвеченных новорожденным рассветом, будто двоилось, как воздух, прокаленный жарой. Так сильно, что казалось — сквозь привычные черты, которые знала наизусть, проступают какие-то иные, доселе неведомые.

— Идем завтракать, — орк резко поднялся. — Раз уж встали, чего тянуть. Работы сегодня немерено.

Дрожание растаяло, как и не бывало.

Но думать я теперь могла только о нем.

После еды Самайн засунул за пояс топорик и натянул кафтан. Я почувствовала, как сердце почему-то заныло.

— Ты куда? — спросила его, заканчивая развешивать на веревках только что постиранное и прополосканное в речке белье.

— К любовнице, конечно же, — ответил зеленый нахал. — Видишь, прихорашиваюсь?

— А топор зачем? Боишься, придется конкурентов отгонять?

Орк расхохотался.

— Да за деревом я, — ткнул пальцем в сторону леса. — Доски заканчиваются, новые делать буду. А что? — посерьезнел. — Боишься одна оставаться?

— Нет, — пожала плечами. — Просто соображаю, успею ли к любовнику сбегать, пока муж в отлучке.

— Чара, не шути так! — он притянул меня к себе.

— Чего делаешь, белье ж чистое, испачкаешь! — завопила, но больше для виду.

— Да и ладно! Я вот тебя сейчас в простыню заверну колбаской, и так оставлю, чтобы ни о каких любовниках и не думала!

— Иди уже,ревнивец зеленый! — попыталась оттолкнуть, но куда там, проще гору с места сдвинуть.

— Будь осторожна, жена, — Самайн поцеловал меня в щеку и направился к лесу, что темной лентой подпоясывал горизонт.

— А вот и я пришел! — когда широкая спина супруга скрылась от глаз, раздалось из-за белья, что хлопало на ветру.

— Пузырик! — обрадовалась, увидев мальчика. — Хорошо, что ты пришел!

— Да? — мой колобок широко улыбнулся. — А почему ты рада?

— Просто так, — обняла его. — Ты ел?

— Дважды даже, — похвастался мальчик.

— Отлично. Но если что, у меня яичница осталась и оладушки. И молочко Дусино есть. Как ты на это смотришь?

— Положительно! — закивал. — Позавтракать можно и третий раз, лишним не будет.

— Тогда садись и кушай, — подвела его к нашему «столу». — Заодно присмотри, пожалуйста, за зверятами, ладно? — указала на спящих кверху пузиками енота и рысь. — Мне нужно отлучиться.

— А ты куфа? — начав жевать, уточнил Пузырик.

— Так в лес хочу сходить, по ягоды, — я подхватила лукошко, чудом уцелевшее при пожаре. — Вечером пирог испеку и морс сделаю.

— Ладно, — мальчик махнул рукой. — Ступай, пригляжу, не переживай.

— Спасибо! — чмокнула его в лоб и почти бегом припустила к лесу.

Нет, не за Самайном, как в прошлый раз. Теперь у меня были иные планы.

Тропинка споро убегала из-под ног юркой змейкой, но оборвалась, когда привела меня к лесу. Я постояла, оглянулась на деревеньку, что мирно раскинулась вдалеке, снова повернулась к чаще. Изнутри пахнуло холодом и темнотой. Но любопытство все же оказалось сильнее страха, и я шагнула вперед, под плотно сплетенный соснами и елями зеленый свод.

Ветер гулял в их кронах и гудел себе под нос какую-то песню, будто огромный шмель. Стволы покачивались, потрескивая, и щекотали нос ароматом смолы. Под ногами мягко подавалась подстилка из желтоватой хвои. Редкие солнечные лучики, долетая до меня, поглаживали лицо теплыми ладошками. Где-то в вышине, над лесом, парил то ли орел, то ли ястреб, время от времени пронзая воздух протяжными криками. Пустое лукошко покачивалось на моем сгибе локтя молчаливым укором.