Книга Берегись, чудовище! или Я - жена орка?!, страница 16 – Елена Амеличева

— К-как это? — я подавилась морсом, теперь понимая, чего он так рассердился в лесу, когда имя свое назвал. Нечаянно, видать, вышло. На брошку мою засмотрелся, оно само и вылетело.

— А то так не знаешь, — женщина хитро подмигнула. — Или не было еще ничего у вас?

— Конечно, не было, — покраснела, вытирая морс с лица и шеи.

— Ничего, еще будет! — обнадежила Дубина. — И не боись, Принц — мужик справный, работящий, все у него ладится. За ним как за каменной стеной будешь, девка. Это счастье твое, не упусти!

— А если… — нахмурилась, боясь высказаться.

— Чего такое?

— Если я замуж не хочу? — решилась все-таки и крепко сжала кубок с недопитым морсом.

— А чего ж не хотеть-то? — банщица недоуменно воззрилась на меня, высоко подняв брови.

— Так ну… Я ж не знаю его совсем. И он орк. И… не люблю, — пробормотала, под ее взглядом чувствуя себя дурной малолетней девчонкой, сотворившей глупость.

— А, это! — женщина махнула рукой и даже дверь приоткрылась, словно от сквозняка. — Да ерунда ж. Привыкнешь, полюбишь. За уши не оторвать тебя от муженька будет, вот увидишь!

Неужели все ж таки придется бежать в лес? Я вздохнула. Как-то замуж без моего согласия в планы не входил. Крякнула досадливо. Вот ведь судьба шутница! Еще вчера хотела за Никифора, предложения ждала с замиранием сердца, о замуже грезила. А сегодня, когда не спросив под венец ведут, думаю о побеге.

— А ты, кстати, откуда знала, что его Самайном зовут? — вдруг спросила у Дубины, что делала кусь пирожку. — Ты же не удивилась, когда я имя его сказала родовое.

— Так ну да, — она кивнула и потянулась за следующим и огорошила меня знатно, — он же брательник мой!

Я шагала по деревенской улице, держась за руку Дубины, и смотрела на простую жизнь местных. Вокруг красовались деревянные дома, крытые соломой. Детишки играли в груде песка, строили домики и лепили куличики. Старики сидели на лавках и щурились на солнце. Ветер шевелил листву, и в воздухе пахло свежестью и дымком из печных труб.

Из-за одной избы выскочила и залилась лаем мелкая смешная собачонка.

— Не пугайся, — Дубина топнула на нее, заставив дом подпрыгнуть вместе с огородиком, где из земли выскочила морковка — полюбопытничать, что за землетрясение нагрянуло, и псинка замолчала, убежав обратно. — Это Бестолочь, всех облаивает. А это Трындец, — указала на орка, что нес перед собой держа крынку, уставившись на нее и не глядя больше ни на что.

— А почему у него такое забавное имя? — полюбопытствовала я.

— Гляди, — шепнула сестра Самайна.

Долго ждать не пришлось — не дойдя до калитки, орк споткнулся, крынка полетела на землю и разбилась на черепки. Содержимое — по виду молоко — растеклось лужицей по утоптанной тропинке, и на него тут же налетели местные жирные кошаки.

— Опять разбиииил! — завопила, высунувшись из окна орчиха. — Говорила ж, не ходи, сама сбегаю! Вот я тебе ща устрою! — ставни захлопнулись, но через пару секунд женщина вылетела из дома, вооруженная скалкой.

— Трындец! — выдохнул мужик и бросился наутек, удирая от разозленной жены.

— Теперь поняла, — отсмеявшись, сказала я.

Мы пошли дальше и увидели избу с большим крыльцом, с дымоходом из глины и большим котлом у двери. Там стоял орк с таким пузом, будто бочку проглотил, и помешивал какое-то варево.