Книга Космический замуж. Землянка для двух генералов, страница 33 – Лира Элиан

Каэлэн кивает, а Риан выдыхает, и его губы на мгновение касаются моей височной кости, словно он оставляет поцелуй на мне, как талисман, которые будет оберегать.

— Всё будет хорошо, Лис, — шепчет он мне прямо в ухо, и его голос в моей голове кажется единственно реальной вещью на этой планете.

Мы шагаем в разлом, и мир резко переворачивается.

Мы не идём по земле, а словно плывём по потоку сгущённого сияния. Вокруг нервные узлы планеты, пучки живого света, пронизанные пульсирующими жилами. Они должны переливаться всеми цветами радости, но сейчас они больны, поэтому их сияние неровное и прерывистое.

Здоровый золотисто-лазурный свет борется с ядовитым багрово-чёрным, который выползает из самого центра.

И этот центр… Сердце Ксантиса.

Оно похоже на гигантский хрустальный цветок, веками накапливавший свет. Но его сердцевина почернела, превратилась в пульсирующую, отвратительную язву. От неё по всем «лепесткам» расходятся тёмные трещины. Каждый пульс испускает волну того самого горького запаха и… ментальной тишины.

Она гасит сам звук мыслей.

Наша связь против этой чёрной бесконечности.

Каэлэн и Риан без слов занимают позиции, образуя вокруг меня треугольник. Я его основа, они две другие вершины, направленные к ядру.

Мне не говорят, что делать. Я просто знаю, что должна быть якорем, чтобы удерживать их здесь, в реальности, пока они направляют силу.

— Начинаем, — читаю мысль Каэлэна.

Сначала это похоже на то, как мы сражались у резиденции, только в тысячу раз сильнее. Наша связь пробуждается.

Я чувствую, как их сознание сплетается с моим «тихим» умом. Мы не просто общаемся, мы становимся единым инструментом.

Из точки между нашими соединёнными сознаниями начинает расти копьё, сплетённое из сияющих нитей нашей воли, наших воспоминаний, нашего недавно обретённого чувства.

Оно красивое, смертоносное, и жаждет ударить.

Но Чума не дремлет.

Первый удар приходит не извне, а изнутри.

Внезапно связь с Каэлэном рвётся, превращаясь в ледяную пустоту. Я в ужасе оборачиваюсь, а его нет. На его месте стоит тень, и из тени доносится голос:

«Зачем ты здесь, земная? Они используют тебя. Они заберут всё и выбросят, когда планета будет спасена. Ты всегда будешь чужаком».

Это его голос, но искажённый, полный презрения.

Я задыхаюсь от боли, но тут же слышу настоящий крик Риана. Он куда-то в сторону, и его лицо искажено ужасом. Я чувствую, как его часть связи заливается адреналином чистого, животного страха. Ему чудится что-то своё.

Это ловушка. Она бьёт не по щиту, а по швам, из которых он сшит.

— Это неправда! — кричу беззвучно, врываясь в наше общее пространство. — Я тебе не верю!

Но мои слова тонут в кошмарах, которые Чума впрыскивает в каждого из нас.

Передо мной самой возникают видения: мой садик, сожжённый дотла. Зюк и Глип, лежащие бездыханные. Я одна, в пустом, тёмном зале резиденции, и тоска, от которой хочется вырвать собственное сердце.

Копьё дрожит и меркнет, мы теряем фокус, а темное ядро пульсирует все сильнее, торжествуя над нами.

И тут я понимаю, что мы делаем что-то неправильно…

Мы пытаемся пронзить и уничтожить, а нужно исцелить, вылечить болезнь.

— Стой! — обращаюсь к ним, вкладывая в мысленный крик всю свою волю. — Мы не можем это убить! Мы должны это… понять. Принять и исцелить!

— Что?! — Риан мысленно кричит, отбиваясь от своих видений. — Алиса, нет времени!