Книга Космический замуж. Землянка для двух генералов, страница 30 – Лира Элиан

— Да, — старейшина закрывает глаза. — Сила Триединства, сфокусированная в луч, в копьё чистого сознания… Она может пронзить исток заразы и очистить его. Это единственный путь.

— А какой ценой? — мой голос звучит громче, чем я планировала. Все снова смотрят на меня, но я не отвожу взгляд от старейшины. — Для нас? Для этой… связи?

Женщина-старейшина смотрит на меня с бездонной печалью.

— Связь — это канал. Если черезканал, рассчитанный на ручеёк, попытаться пропустить океан… Он не выдержит. Ментальные пути могут сгореть. Вы можете потерять друг друга. Потерять себя. Остаться пустыми оболочками.

У меня перехватывает дыхание.

Не от страха за себя, а от ледяного ужаса при мысли о том, что я могу не чувствовать их. Эту тихую уверенность Каэлэна. Это тёплое любопытство Риана. Что внутри снова будет только тишина, но уже не моя, а мёртвая, выжженная.

— Нет.

Каэлэн наконец поворачивается. Его серебристые глаза метят старейшин, одного за другим.

— Мы не согласны. Это не обсуждается. Мы будем держать оборону. Искать другой способ. Использовать технологии…

— Технологии бессильны против того, что рождено духом! — вскрикивает один из старцев, вскакивая. — Времени нет! Каждый час ядро отравляет энергию сильнее! Скоро щиты падут, и даже ваша связь не сдержит напор! Вы обрекаете нас на вымирание!

— Мы не обрекаем, мы ищем путь без бессмысленной жертвы! — парирует Риан.

Шум нарастает. Старейшины говорят наперебой, их голоса сплетаются в гулкий гневный хор.

Я смотрю на этих мудрых, могущественных существ и вижу лишь стаю напуганных животных, загнанных в угол.

Я отступаю на шаг. Потом ещё один.

Моя спина упирается в холодную стену. Закрываю глаза, и передо мной не тронный зал, а наша кухня. Тёплый запах блинов. Довольные глаза Каэлэна, когда он ел. Смех Риана. Лапа Зюка на моей ноге. Шорох Глипа, ворующего кусочек.

Мой садик. Мои питомцы. Мои… мои генералы. Мой дом.

Я открываю глаза.

— Я согласна.

— Алиса… — начинает Риан.

— Нет, — перебиваю я. — Это не их приказ. Это мой выбор. Ты слышишь? Мой. Выбор.

Я делаю шаг вперёд, разрывая их защитный строй, встаю между ними.

— Я не делаю этого из долга. И не из страха. Я делаю это потому, что хочу. Хочу, чтобы Зюк мурлыкал на солнышке. Чтобы Глип воровал блестящие фрукты. Чтобы Клод снова бегал за своим генералом. Чтобы воздух снова был сладким, а не горьким от страха.

Я поворачиваюсь к Каэлэну, вижу, как в его каменном лице появилась трещина, и там, в глубине, мечется что-то беззащитное и яростное.

— Ты сказал, я ваш якорь. Так вот я им и буду. До конца. Но не как жертва, а как часть вас. Как часть этого мира, который я… который я люблю.

Риан хватает меня за руку.

— Мы не позволимтебе…

— Вы не имеете права меня остановить, — шепчу я, наклоняясь к нему. — Это мой дом. Моя семья. И я буду её защищать.

Каэлэн издаёт звук, похожий на сдавленный рык. Он подходит так близко, что я чувствую исходящее от него тепло.

— Ты не понимаешь, что тебе грозит…

— Я понимаю, что мне грозит, если я ничего не сделаю, — отвечаю я так же тихо, не отводя взгляда. — Мне грозит смотреть, как всё, что я люблю, умирает. И жить с этим.

Мы стоим, уткнувшись взглядами друг в друга, и весь зал, все старейшины перестают существовать.

— Тогда мы идём вместе, — говорит он громко на весь зал. Его рука находит мою, сжимает её так, будто хочет вдавить в кость. — Все трое. Наши жизни, наши умы, наша связь — мы отдаём их в руки судьбы Ксантиса. Но мы делаем это на наших условиях.