Книга Космический замуж. Землянка для двух генералов, страница 11 – Лира Элиан

Я смотрю на чашу, потом на него. В его изумрудных глазах нет насмешки, только настороженная доброта. Это маленькое, неожиданное внимание ранит сильнее, чем грубость.

— Спасибо, — тихо говорю я, принимая чашу. Теплотасогревает ладони.

— Не за что. — Он переступает с ноги на ногу, словно не зная, что делать дальше. — Каэлэн просил передать, что первый ритуал назначен на завтра на рассвете.

Слово «ритуал» повисает в воздухе холодным камнем. Я киваю, не в силах вымолвить слово.

— Эй, — его голос становится мягче. — Я знаю, что… все это ужасно. И несправедливо по отношению к тебе.

— А что справедливо? — срывается у меня с губ, и я сама удивлена своей горечью. — Справедливо обречь на смерть целый мир? Или справедливо требовать от чужого человека, чтобы он отдал свою жизнь ради спасения этого мира?

Риан молчит, его взгляд потуплен. Он смотрит на Зюка, который устроился у моих ног.

— Нет, — наконец говорит он. — Это не справедливо. Это необходимость. И я… мы будем вечно в долгу перед тобой.

Он поворачивается, чтобы уйти, но на пороге сталкивается с Каэлэном. Тот замирает, его серебристые глаза скользят с Риана на меня, на чашу в моих руках. Его лицо не выражает ничего, но я снова чувствую эту ледяную, сконцентрированную волю, исходящую от него.

— Я помешал? — голос ровный, без единой нотки интереса.

— Нет, — отвечает Риан, и в его тоне появляется что-то оборонительное. — Я просто принес Алисе поесть.

— Понятно. — Каэлэн отступает на шаг, давая брату пройти. — Тебе нужно отдыхать, — обращается он ко мне. — Завтра потребуются силы.

И он уходит, не дожидаясь ответа. Риан бросает на меня последний быстрый взгляд словно извиняющийся, почти виноватый, и следует за братом.

Дверь снова закрывается. Я остаюсь одна с чашей теплой похлебки, с двумя верными питомцами и с давящей тишиной этого огромного, чужого дома.

Я ставлю чашу на выступ у окна. Аппетит пропал.

Подхожу к кровати и опускаюсь на нее. Она невероятно мягкая. Зюк запрыгивает рядом и утыкается мордочкой в мою руку, его мурлыканье наполняет тишину.

Я ловлю себя на мысли, что уже скучаю по своему маленькому, тесному дому-дереву. По запаху земли и трав, по привычным звукам за окном. Здесь слишком чисто, слишком тихо и слишком много пространства для одного человека.

Нет, не для одного. Для троих.

И завтра этот странный, вынужденный союз начнет обретать свою первую, призрачную форму. Я закрываю глаза, пытаясь представить их лица. Риан с его попытками быть мягким. Каэлэн с его несгибаемойхолодностью.

И тихий, предательский вопрос: смогу ли я когда-нибудь назвать это место домом?

Утро наступает слишком быстро, или это я вымотана и собственными эмоциями, и всем происходящим.

Однако, когда я вздрагиваю от громкого стука в дверь, понимаю, что, вероятно, проспала начало.

Боже.

Зюк сладко потягивается на постели, пока я судорожно вскакиваю, накидывая на себя халат, выданный мне при поселении.

— Да, — выглядываю с неким испугом.

Я так привыкла, что одна со своими питомцами, и потому всё это мне в новинку. Ужасающе ново, если быть точнее.

— Ритуал начнётся через десять минут.

Киваю, глядя, видимо, на слугу.

Он тянет мне какой-то поднос, на котором лежит ткань.

— Вам надо быть в этом наряде.

Забираю поднос и снова киваю. А он, больше не говоря ни слова, уходит.