Книга Сахар и снежинки, страница 15 – Кристин Каст

По мне прокатывается острый и жадный жар, и когда наши взгляды встречаются, дыхание застревает в горле. Он смотрит на меня так, будто видит каждый обнаженный, ноющий кусочек той правды, что я только что признала, потому что несет ее и в себе тоже.

Комната замирает. Огонь потрескивает, снег стучит о стекла, и пространство между нами, кажется, сжимается, прежде чем он шепчет:

— Твоя очередь, Эмми.

Я беру печенье и откусываю мягкий сахарный кусочек, в голове перебирая полдюжины дразнящих вопросов, которые вернули бы нас на безопасную территорию, в пространство, которое кажется менее напряженным, чем это эмоциональное раздевание, меньше похожим на осторожное расстегивание и обнажение всего, что я держала под замком.

Но на самом деле я этого нехочу.

Стоя без одного носка, тепло вьется вокруг, огонь танцует на стенах, а этот прекрасный мужчина смотрит на меня, словно я стою всей правды в мире, и я, возможно, наконец готова к переменам, которых так долго избегала. Может быть, не только небо за окном разверзлось.

— Какова настоящая причина, по которой ты не со своей стаей?

Его ухмылка меркнет, и он проводит рукой по густым волосам.

— Полагаю, справедливо получить этот вопрос после того, что задал я.

— Посмотрим, стоит ли твой ответ моего свитера, — я прикусываю нижнюю губу и поднимаю лакомство в руке. — Если он будет действительно хорош, я даже дам тебе печенье.

Уголок его рта дергается, будто он собирается поддаться игривости, но насмешка угасает в его глазах, сменяясь чем-то более тяжелым.

— Я должен был стать Альфой, а Альфе нужна…

— Пара.

— Да, — он издает короткий, безрадостный смешок. — Я никого не искал до этого. Не было времени. Был слишком занят заботой о стае, исправлением того, что требовалось, был тем, на кого все опирались. Я просто предполагал, что когда придет моя очередь, судьба и Старейшины позаботятся об остальном, как они сделали это для Альфы до меня и для того, кто был до него…

Он медленно выдыхает, опускается взгляд в пол, будто воспоминания записаны в завитках сосны.

— Я перевоплотился на Солнцестоянии, заявил о своем желании найти предназначенную пару. Очевидно, у судьбы были другие планы. Она пропустила меня. Прошла мимо, словно я недостаточно хорош. Может, так и есть. Не знаю.

Тишина растягивается. Огонь потрескивает.

— Неважно, — его челюсть работает, мышца дергается. — Кончилось тем же. Нет пары. Нет божественного благословения. Нет символа единства или хорошего примера для стаи. Нет Альфы.

— Это была не твоя вина, — говорю я. — Они не должны были заставлять тебя уйти из стаи.

Когда его взгляд наконец снова встречает мой, глаза цвета грозовой тучи пронизаны чем-то хрупким.

— Они не выгоняли меня. Я ушел. Я не заслужил права вести стаю, — он тяжело повел плечами. — Поэтому я живу здесь.

Долгое мгновение ни один из нас не говорит, и все, что я слышу, — это ровный стук собственного сердца.

— Знаешь, — говорю я тихо, — для того, кто думает, что не заслужил права вести, ты все еще держишься так, будто все еще это делаешь.

Он морщится.

— Что ты имеешь в виду?

— Ты все еще ведешь себя как Альфа.

Его брови взлетают, по лицу пробегает легкое удивление.

Я жестом указываю на него, держа в руке печенье.

— Ты впустил меня к себе после того, как я напала на тебя, позаботился, чтобы я не замерзла насмерть, и теперь позволяешь мне оставаться в твоем доме, не задавая вопросов. Ну, кроме этих, — я пожимаю плечами. — Если это не примеры лидерства, то я не знаю, что.