Книга Семь моих смертей, страница 60 – Ефимия Летова

- Прекратите! – я вывернулась и встала-таки, ударившись поясницей о подлокотник кресла. – Наше с вами соглашение не предусматривает…

- Марана, успокойтесь. Мы… мы можем просто… побыть рядом. Вместе. Доставить друг другу небольшое удовольствие. В конце концов, вы моя жена.

Я отступила ещё на шаг и почти упёрлась спиной в окно.

- Для удовольствий у вас есть другие женщины, ине делайте вид, будто это не так. А что касается меня, о каком удовольствии вообще может идти речь?

Слут, я не должна была так говорить, я не должна была бунтовать. Но это ощущение содранной до мяса кожи рядом с ним было невыносимо.

- Марана…

- Вам нужен от меня наследник, я помню об этом, – я постаралась успокоиться и привести дыхание в норму. – Ничего больше. Так вот, сегодня в любом случае неподходящий день. Что касается меня, то я хочу только покоя.

Молчание. Как никогда отчётливо я слышала какие-то звуки извне, за пределами моей комнаты: голоса, даже шаги и поскрипывание дверей, но, возможно, мне они просто чудились.

- Я думал, что-то изменилось, – холодно произнёс регент.

- Изменилось? – нельзя было говорить так едко, Марана бы в любом случае так говорить не стала! – Да, вам действительно показалось. Я провожу целые дни в своей комнате за вышивкой, вы занимаетесь своей жизнью. Жизнь Далаи и Фреи известна мне больше, чем ваша. Впрочем… вам тоже жизнь моих фрейлин явно известна больше, нежели моя. Мы зовём друг друга на вы. Ничего не изменилось, Ваше превосходительство. Думаю, даже если появится ребёнок, для меня в отношениях с вами ничего не изменится. Эти полчаса, в которые вы меня навещаете, значат слишком мало, по сравнению с остальными двадцатью тремя с половиной часами моей жизни, до которых вам нет никакого дела.

Теперь я старалась не смотреть ему в лицо и не видела реакции на свои слова. В какой-то момент пяльцы вдруг выпали из моих рук, и я торопливо наклонилась, чтобы поднять их – не хватало только, чтобы регент заметил вышитые имена и начал задавать вопросы. А когда я выпрямилась, то почти уткнулась ему в грудь. Я ждала, что Ривейн снова меня коснётся – и боялась, что не смогу отказать ему ещё раз. Но он сказал:

- Как вам будет угодно, сьера.

Скрип и стук двери – и я бессильно прижала вышивку к груди. Поднялась, подошла к кукольному домику и осторожно взяла в руки куколки Мараны. У них были матерчатые туловища, а головы сделаны из фарфора. Стукнула их лица друг о друга тихонько, имитируя поцелуй.

Я была права, я была абсолютно права в каждом слове, но почему-то не чувствовала себя победившей или удовлетворённой. Совсем не чувствовала.

***

Я смотрела на вышитые имена – моё собственное, настоящее, и имена братьев. Что с ними сделать? Бросить ткань в камин? А если она не сгорит полностью? Глупо было так себя выдавать, а особенно – рисковать братьями. Воспоминания о них, надежда и боль – всё, что у меня осталось.

Раздался стук в дверь, и одна из горничных ужом проскользнула в комнату. У неё могло бы быть симпатичное лицо, если бы не слишком маленькие, близко посаженные глаза, из-за которых она самую малость казалась дурочкой. Имя её напрочь выветрилось у меня из памяти. Впрочем, о чём это я? Жена регента имеет право не занимать свою голову подобной чепухой или вовсе называть прислугу любыми именами, которые придут ей в голову.