Книга Семь моих смертей, страница 218 – Ефимия Летова

- Вы король, – говорю я. – Мне ли говорить вам, что делать? Вы можете делать всё, что вам угодно. Убивать. Карать. Брать всё, что вам понравится. Всё, что захотите.

- Верно. Отчасти. Но не совсем.

Он опять молчит. И я молчу.

- Ужасное ощущение – иметь всю власть в своих руках, и в то же время чувствовать свои руки связанными, – снова заговаривает Ривейн. – Вердана. Ана. Вердана… Как к тебе обращаться?

- Как хотите.

- Что нам с тобой делать?

- А чего вы хотите?

Снова пауза, томительная, густая и безвкусная.

- Вы на меня не злитесь? – я сама не верю в то, что говорю это, потому что… Слут побери, я два года была уверена, свято уверена, что Ривейн на меня злится. Что он может убить меня за обман, причинить зло мальчишкам мне назло, отобрать у меня самое дорогое, поверить Маране в её несомненной обличающей лжи. А он сидит в паре метрах от меня, отнюдь не пылающий яростью или гневом, скорее, бесконечно уставший. Я заставляю себя посмотреть на шрам на его виске, но в глаза так и не могу взглянуть, словно боюсь ослепнуть.

- Злился… поначалу, – отвечает Ривейн. Не могу поверить Мы разговариваем… почти как раньше. – Никак не мог понять, что произошло. Грамс всё бормотал, что виноват, что защищал тебя, и я решил сперва, что там, у клетки некроша, твоя кровь. Потом я перетряс весь дворец, потом – всю Гартавлу, весь Гравуар и весь Эгрейн. Но ты ушла. Почему?

И опять ни слова о Маране. Как будто её и не было.

- Я же всё рассказала.

- Недостаточно.

- Так вы мне… верите?

- По поводу того, что Декорб ненавидел меня и мечтал отомстить? Что тебя принудили притворяться моей женой? Верю, – очень просто отвечает Ривейн, и я вдруг чувствую, что спокойствие покидает меня. Мне хочется зашипеть, как кошка.

Почему он молчит про Марану?! Никак не комментирует то, что она убила Персона и своего отца, что её выкидыш был подстроен, что она не Цееш, что…

- Отпустите меня, – без особой надежды прошу я. – У меня семья. Я ничего никому не расскажу. Хотите, принесу любую магическую клятву, всё, что угодно... Я не причинила вам никакого вреда, Ривейн, наоборот...

Но на моих руках кровь Декорба. Или дело не в этом?

- Что нам делать? – в третий раз повторяет Ривейн, и я для надёжности обхватываю себя руками, чтобы не взорваться горсткой сухого пороха в чистом пламени, и тоже повторяю:

- А чего вы хотите?

- Я хочу невозможного, – Ривейн поднимается и подходит ко мне. Встаёт где-то сбоку, если не поворачивать головы, я не вижу его. – Чтобы то, что было обманом и иллюзией, было по-настоящему.

Злость вспыхивает во мне, как пламя, охватившее бумажный лист.

- По-настоящему?! Что из того, что вы делали, было по-настоящему? Когда вы взяли в жёны девушку, которую не знали, которая вас терпеть немогла, даже не удосужившись познакомиться с ней, понять, чем она дышит, что из себя представляет? Когда вы использовали её, воспринимая не более чем телом, нужным вам для выращивания ненужного вам ребёнка, условия получения вожделенной короны? Это было по-настоящему? Вы даже не заметили, когда на её месте появилась другая! Странно, что вы меня вообще искали. Одна жена ушла, другая пришла… Какая разница?! Почему я сбежала? Произошла очередная рокировка, только и всего.

- Всё изменилось, Вердана. Ана.

- А я вам не верю. Что нам делать, спрашиваете вы? Вот она я, целиком в вашей власти. Вы можете казнить меня, в конце концов, я имею непосредственное отношение к смерти Декорба Цееша, я и не отпираюсь. Можете запереть здесь на веки вечные. Неужели вы думаете, что я ещё на что-то надеюсь?