Книга Семь моих смертей, страница 191 – Ефимия Летова

- Кого это он?! Ох, сьера, Его превосходительство будет очень, очень недоволен!

Нервный смех вырывается у меня из груди.

- Неважно, Грамс. Одного… заговорщика. Забудь. Я сама разберусь. Помоги мне добраться до сада, я умою лицо и руки в королевском аквариуме, без свидетелей. Не зови никого, не надо. Немного подышу свежим воздухом и сама тихонько вернусь во дворец. Всё в порядке.

Преодолев сопротивление охающего и причитающего мужичонки, я будто в полусне бреду в сторону аквариума с рыбами Его Величества Персона. Где же стража, где же регент, где все? Воздух действительно более чем свежий – середина февраля, как-никак. В тонком плаще духовника слишком холодно, поэтому долго я здесь не пробуду. Пора возвращаться к Ривейну и получать по своим долгам и заслугам. За всё.

Может быть, я вижу небо и дышу воздухом свободы в последний раз в жизни.

Бедро онемело, я бреду, прихрамывая. Зато и боль в душе притупилась. Жаль, нет хлеба, но можно покормить рыб, отщипывая кусочки собственного мясца…

Внезапно я понимаю, что не одна.

У самого бортика аквариума неподвижно стоят две фигуры, я замираю на месте, но они уже видят меня. Мужчина, невысокий, даже щуплый. Его короткий плащ с меховой оторочкой выглядит забавно – торчащие ноги кажутся особенно тонкими, как лучины.

Вторая фигура – молодая женщина, тоже в тёплом зимнем плаще, который рядом с нелепым одеянием её спутника смотрится едва ли не роскошной королевской мантией. Женщина откидывает с лица капюшон, зимний ветер треплет её светлые волосы. На лице, столь похожем на моё, нет никаких эмоций.

А вот у меня внутри их столько, что тонкий лёд милосердного равнодушия крошится, бьётся на мельчайшие осколки.

- Как удачно, – неожиданно сказал сье Кармай, невозмутимо разглядывая меня. – Не пришлось искать, сама пришла, и без соглядатаев. Можем поговорить. Где, м-м-м, наш дорогой Брук, не с вами? Он, кажется, собирался... – окончание предложения отец Мараны проглотил, но я и так всё поняла. Я не должна была разгуливать по дворцу, Брук должен был изолировать меня, вероятно, такова была их договорённость. Но поддался своим эмоциям.

И проиграл.

Вместо того, чтобы испугаться вопроса, точнее, ответа на него, я почти засмеялась.

- Его Высочество… вышел из себя. Попытался меня… я сбежала.

Где же слуги, где же охрана? И нужны ли они мне? Ищут ли меня? Из-за суматохи со скорой церемонией снятия полномолчий и последующим хаосом все во дворце сами не свои и стоят на ушах, и только вокруг нас троих царила почти полная тишина.

- Идиот, – вынес вердикт отец Мараны, ничуть не удивившись моей информированности. – Озабоченный идиот. Впрочем, чего ждать от болезного.

А я подумала, что любой, кого бы растили так, как Брука, рано или поздно помутился бы рассудком.

- Почему ты в крови? – подала голос Марана. По-женски въедливо заметила едва различимые брызги крови на плаще. – Почему в одеянии духовника?

- Пряталась от Декорба. А кровь.... Кормила умертвие… м-м-м... сырым мясом.

- Слишком опрометчиво, – припечатал сье Кармай, а я наконец-то немного пришла в себя. Подумать о кончине Брука можно было и после... после всего, хотя жуткие влажные чавкающие звуки до сих пор так и стояли в ушах. И кровь… запах крови. Неожиданно желудок словно подскочил вверх, я едва успела отвернуться к ближайшему кусту. Во рту остался противный желчный привкус, к которому добавился другой, уже знакомый. Губы и дёсны защипало, голова закружилась. Да что не так с этим местом!