Онлайн книга «Семь моих смертей»
|
- Известно. Но лекари ещё ничего не говорят. Хотя после сегодняшнего… трудно верить лекарям. - В любом случае, если ваши усилия увенчались успехом, – против воли это прозвучало слишком горько, – можнорасслабиться и не заставлять себя. - Заставлять себя в чём? Выражайтесь яснее, пожалуйста. - Бросьте, Ривейн. Что бы вы ни говорили, наш брак – это договор, итогом которого является нужный вам ребёнок. Если ребёнок будет, во всём остальном для вас уже нет необходимости. У вас нет необходимости во мне. Давайте говорить открыто, без прикрас. Так будет проще и честнее. - У меня нет необходимости? Вы так думаете? А что насчёт вас? - А для моих желаний в вашем одностороннем договоре не нашлось место. Послушайте, меньше всего на свете я сейчас хочу продолжать этот бессмысленный разговор. Я устала и хочу спать. - Спите. Здесь. - Здесь?! – я посмотрела на собачий коврик и спящего Канцлера. - Высокие боги, Ана! Ривейн провел пальцами вдоль моего позвоночника. Это было приятно. - Устали, но слушать ещё можете? - Могу. - Мне нужно сказать вам кое-что… А потом, если вы захотите вернуться к себе, я вас провожу. - Хорошо. Говорите. - Когда вы такая покорная, мне становится не по себе. Регент бесшумно поднялся, подошёл к своим рядам своих многочисленных подсвечников. Постоял, а потом задул одну свечу. Другую. Третью. - Что вы делаете?! – я заставила себя тоже подняться, встала за его спиной. Ривейн не ответил. Очень скоро свечей осталось меньше половины, и комната погрузилась в полумрак. Не темнота, но гораздо темнее, чем раньше. Мне казалось, что его тело чуть вздрагивает, и я взяла его за руку. Сжала пальцы, надеясь, что этот жест не оскорбит его. - Жалеете меня? - Нет. Что вы хотели мне сказать? Ривейн развернулся ко мне и вдруг обнял, стискивая плечи. - Я должен попросить прощения. По всем пунктам. - По каким пунктам? – не поняла я в первый момент, а потом вспомнила. – Ривейн… - У матери нас было пятеро, – сказал он. – Но она и после пятого ребенка на четвёртом десятке оставалась удивительно красивой. Живая, стройная, сильная… У меня сердце сжалось от горечи. - Она… - Она нас бросила. Устала, видимо, от этого всего, отец был неплохим человеком, но он за ней не успевал. Не дотягивал. Сбежала с одним… Мне было уже двенадцать лет, когда я навсегда её потерял. «А мне десять», – я прикусила язык. - Я так её ненавидел тогда. Отец знал обо всём ещё до её ухода, но не смог удержать. Я тогда думал, чтоон слабак, потому что полагал, что удержать проще простого, если есть сила. А глядя на вас тогда… с Эхсаном, который так держал вас за руку… - Сила решает не всегда, – прошептала я, любуясь тенями на его лице. - Простите. Я бы вас… не обидел. - Знаю. - А я не знаю, что делать теперь, – сказал он вдруг, тоже разглядывая меня из-под полуопущенных ресниц. - Высокий храм запрещает… если женщина носит ребёнка? – спросила я. - С чего вы взяли? О подобном мне не известно. - Так чего вы ждёте? – шепнула я, умирая от стыда. – Прошло целых шесть дней. А вы стоите, как дерево. - Вы считали? - А вы – нет? Мы опять оказались около кровати, и я едва не наступила на Канцлера, ноги путались. - Не прогоняйте меня… потом. Зелёные глаза Ривейна чуть округлились. - Прогонять… вас?! Ана, но вы же сами всегда уходили. Ещё тогда, в самом начале, вы говорили мне, что предпочитаете спать только в собственной постели, и я не настаивал… |