Книга Семь моих смертей, страница 159 – Ефимия Летова

- Тише, – сказала я, сама не понимая, что делаю. – Дайте мне… дайте мне лист бумаги. Сейчас же.

Ривейн, на удивление без лишних вопросов, протянул мне бумажный лист. Несколько минут безуспешных манипуляций – шарики не таяли, не расползались в лужицу, но упорно не желали собираться – и я подцепила их на лист, загнула края, чтобы они не соскользнули на пол.

- Что это? – Ривейн смотрел через моё плечо.

- Металл, – сказала я, прежде, чем осмыслила сказанное. – Это какой-то металл, но очень странный… не знакомый мне. И его слишком мало, чтобы я могла сказать конкретнее. А вы?

- Никогда не видел ничего подобного. Откуда оно здесь?

- Могу только предположить.

- Извольте.

- Некое время назад именно этим отравили вашу собаку.

- Металлом?! Отравили Канцлера?

Объяснять было слутово трудно.

– Он мне не нравится. К тому же… Возможно, это бред, но я же рассказывала вам про свою особенность. Я чувствую металлы, но кроме этого иногда… очень редко… я могу на них воздействовать. Мне кажется, это было в организме Канцлера.

- Зачем кому-то травить мою собаку?

- Понятия не имею. Но разве так мало людей, которые хотели бы...расстроить вас?

Ривейн помолчал. Взъерошил волосы. Потом забрал у меня бумажный конверт и протянул кружку с водой.

Примерно через пару часов мы снова остались в одиночестве. Ривейн вызвал пару каких-то особо доверенных слуг, которые облазали всю его комнату и обнаружили ещё три микроскопических серебристых шарика – возможно, остальные собака вынесла из комнаты на подушечках лап. Покои Его превосходительства перемыли, вернувшегося с прогулки Канцлера – действительно, уже вполне бодрого и проявившего интерес к еде – тщательно вымыли тоже, шарики запаяли в стеклянную колбу и убрали, до изучения некими учёными умами. Мои губы смазали масляным кремом, хотя неприятные ощущения ушли сами собой.

И вот мы остались одни – не считая собаки.

- Не знаю, что вы сделали, но… – Ривейн сел на свою огромную кровать, устало сдвинул пряди влажных светлых волос со лба. Посмотрел на свои сжатые в замок кисти рук. – Спасибо. Не думал, что у вас ещё и целительский дар…

- У меня его нет, – сказала я, чувствуя странную усталость, тяжелую, но приятную. Неловко и нерешительно присела рядом. – У меня его совершенно точно нет, и я сама не понимаю, как и что именно произошло. Возможно, дело вообще не во мне.

- В вас. Иногда мне кажется, что всё заключается в вас.

- Например, ваша коронация? – хмыкнула я. – Да, возможно.

- Не только, – очень серьёзно отозвался он. Помедлил, развернулся и положил руки мне на плечи, мягко массируя уставшие мышцы.

- Устали?

- Да, – не стала я спорить. – Мне… пора. Поздно.

- Оставайтесь, – он не делал попытки, как раньше, ни залезть мне под корсаж, ни поцеловать, ни что-нибудь в этом роде, просто разминал плечи. Я вспомнила встречу в конюшнях. Прошло больше пяти дней с нашей последней нашей интимной встречи. Неужели Ривейн уже успел пресытиться мной? Или та глупая сцена с Эхсаном напрочь его от меня отвратила?

- Вы предлагаете мне остаться здесь? А сами уйдёте? – уточнила я. Мы, вроде бы, и не мирились толком. Но шестидневное воинственное противостояние вдруг ушло без следа и показалось невероятной глупостью.

- Я тоже останусь.

- У меня задержка, почти семь дней, – тихо сказала я. – Впрочем, вам наверняка известно.