Книга Дорогой Монстр-Клаус, страница 40 – Мэйв Блэк

Блять.

Sleigh Ride — The Ronettes

Ксо

Он смотрит на меня, широко раскрыв глаза, и тот факт, что я застала его врасплох, приносит огромное удовлетворение. Где-то на задворках сознания скребется навязчивое чувство из-за того, как он уклонялся от ответов ранее. Казалось, он с кем-то разговаривал, но приглушенные тона не дали мне ничего понять. К тому времени, как я набралась смелости спросить, в чем дело, он закрылся.

Я не видела его таким нервным с тех пор, как вчера он позволил мне кончить на нем. Это был похожий страх, что-то вроде непонимания собственных чувств. Впрочем, я отмахиваюсь от этого. Желание струится по мне, вызванное потребностью попробовать его на вкус так же, как он сделал это со мной. Прошлой ночью, после того как он позаботился обо мне и моих волосах, он мне снился. Снилось, какой он на вкус и как я хочу подарить ему такое же блаженство.

Если он растает под моим языком так же, как я для него, я буду счастлива. Он отличный учитель — слишком хороший, если честно. Бывают моменты, когда я задаюсь вопросом: учит он или просто проживает это сам? И я путаюсь. Мое сердце бьется быстрее, когда он смотрит на меня определенным образом. Как сейчас.

В его зеленых глазах интрига, почти сверхъестественное отчаяние, которое совпадает с моим. Но это должно быть игрой, я уверена. Мы договорились об обмене, но я не осознавала, что мы оба закончим тем, что будем ловить кайф друг от друга.

— Ты не хочешь заняться другими вещами? — спрашивает он, и впервые с момента нашей встречи мой монстр кажется... нервным. Решив взять инициативу в свои руки, я хватаю его за запястье, направляясь в сторону своей спальни. Не успеваю я дойти до коридора, как он останавливает меня, разворачивая в сторону гостиной. Часть меня задается вопросом: может, так он сохраняет дистанцию? Делает это менее личным. Больше похожим на уроки и меньше — на романтику.

А это что, романтика?

— Как ты хочешь это сделать?

В этот раз мы не начинаем с того, что я сижу у него на коленях, а он заставляет меня говорить, чего я хочу. В этот раз он хочет, чтобы я вела. Я не совсем уверена, как это делать.

— Как тебе нравится, чтобы тебя касались? — шепчу я; нервы бегают по венам, как маленькие паучьи лапки. Обычно это его роль, не моя. Он ведет, а я следую. Скорее,таю лужицей, но, в общем, учитель — он. Его порочная ухмылка трогает губы, и я одержима тем, как от неё у меня по телу бегут мурашки.

— Любое твоё прикосновение мне понравится.

— Это отговорка, — протестую я, толкая его на диван. Он падает грудой мышц, раздвигая бедра с уверенностью мужчины, который знает, от чего получает кайф.

— Мне нравится вот это: наблюдать, как ты исследуешь меня, словно я твой подарок, который нужно развернуть.

Он говорит это так обыденно, что я теряюсь. Моя челюсть отвисает, и он указательным пальцем закрывает мой рот.

Этот диван всегда был очаровательным и уродливым, но прямо сейчас я не могу представить лучшего предмета мебели. Опускаясь на колени, я выдыхаю. Что-то в обладании полным контролем одновременно пугает и соблазняет меня. В этот раз он позволит мне трогать его. Обнаженного.

Я облизываю губы, мой взгляд падает на его пах. Ткань уже стоит шатром от его возбуждения. Я его завожу?Сидя на пятках, я гадаю, с чего начать. Если бы я смотрела порно, я была бы куда более подкована, но я не знаю, что делать. Конечно, я могу предположить, что нравится мне, но откуда мне знать, от чего он потеряет рассудок?