Книга Дорогой Монстр-Клаус, страница 22 – Мэйв Блэк

Это чистая правда. Я и сама-то не планировала тут оставаться. Если бы не заранее наполненный комод в главной спальне — я была бы обречена.

Он расстёгивает брюки — и я машинально взмахиваю ладонью перед лицом:

— Эй-эй, полегче!

Он хмыкает, и я слышу шорох одежды, пока отворачиваюсь.

— Никогда не видела голого мужчину, да?

Я качаю головой.

— Ты вообще-то… не совсем мужчина, — бурчу, хотя пальцы сжимаются — так хочется мельком взглянуть сквозь пальцы.

— Вот тут ты права. Неужели у вас нет порнухис монстрами? — в голосе лёгкий интерес, но мне становится жарко от стыда.

Есть.

Есть целая индустрия порнографии с монстрами. Я сама её не смотрела, но сёстры говорили — там жарко.

И я завидовала — потому что сама ничего этого не пробовала.

Купидоны не находят любовь — но мои братья и сёстры активно трахаются. Узнать это было больно… и как будто унизительно.

Как получилось, что одна я — ничего не знаю о сексе и удовольствии?

— Понимаю по выражению лица — да, — заключает он. Я не двигаюсь, и он дотрагивается до моего плеча: — Я одет. Для таких случаев у меня есть запасные штаны.

— Везёт тебе, — ворчу.

Он ухмыляется, но вслух не отвечает.

— Ты ничего не заносил в дом.

— Ах да, когда ты вырубилась. Я занёс сумку потом.

Приподнимаю ладонь, смотрю сквозь два пальца — да, на нём снова футболка и джинсы. Почти как раньше.

— По крайней мере кто-тоиз нас заранее всё продумывает. Я же скорее действую по наитию.

Он медленно, почти лениво окидывает меня взглядом — и у меня кожа вспыхивает от такого напора.

— Тебе идёт хаос, — бросает он.

Я слишком долго смотрю на него, и он это замечает:

— О чём задумалась, Радость?

— Я… была плохой?

Бровь поднимается — он не понимает.

— В каком смысле?

Он правда заставит меня произнести это вслух?

Я сглатываю:

— В поцелуе… я была… плоха?

Закрываю лицо ладонями — пусть меня сейчас поглотит земля, я не хочу видеть его реакцию.

Вот почему он ушёл. Он разочаровался. Он устал от моей неопытности — как и мои братья и сёстры, которые смеялись, что я никогда не целовалась.

Они нарушают правила, живут как хотят. А я всегда была хорошей девочкой — правильной, внимательной, аккуратной. И никогда не позволяла себе лишнего.

Тепло разливается по телу, когда его ладони накрывают мои.

От его прикосновений я таю. Боже, неужели так чувствуется обычное касание? Если да — почему я лишала себя этого так долго? Если все прикосновения — такие… значит, я сама лишала себя жизни…

Он осторожно убирает мои руки, его пальцы оставляют на коже дорожку жара.

Зелёные, почти змеиные глаза. Острые клыки. Две металлические серьги в губах. И я — не боюсь его. Я смотрю на него как на что-то… желанное.

— Ты не была плоха, Радость, — отвечает он.

В голосе что-то ещё… неуловимое.

— Ноэто ведь был мой первый поцелуй, — шепчу, будто выдаю заговор.

— Да. И ты позволила мне вести. Ты чувствовала ритм между нами. Доверилась движению и химии, — объясняет он.

— Я не понимаю…

Он качает головой — и выражение его лица становится таким, что ни одно слово не подходит.

— Покажешь… как правильно? — спрашиваю, почти беззвучно.

Underneath The Tree — Kelly Clarkson

Арсон

— Покажешь… как делать это правильно?

Она правда не понимает, чтоделает со мной своими словами? Какони звучат в моих ушах, какдергают за каждую струну внутри? У меня пересыхает во рту от её просьбы. Эти уроки должны закончиться. Срочно.