Книга Последний гамбит княжны Разумовской, страница 115 – Ульяна Муратова

Яровлад было вспыхнул, но Олеся быстро взяла ситуацию под контроль, и ему ничего не оставалось, кроме как сказать:

— Я войду в ваше положение, Анастасия Васильевна, и не стану настаивать на соблюдении подписанного договора.

Тон у него при этом был такой, словно он сам решил уступить, а не вынужден был это сделать под напором остальных. Я не стала лезть на рожон и мягко подыграла:

— Очень признательна вам за понимание. Надеюсь,сложившаяся ситуация не станет причиной разлада между нашими кланами.

— Не станет, — подумав, ответил он.

В словах не звучало сожаления, но я его чувствовала. Яровлад предпочёл бы сжечь всё к чёртовой матери, а не уходить с пустыми руками, но решил всё же не накалять обстановку до температуры горения.

Всё это время Саша стоял рядом со мной, внимательно изучая и меня, и Огневских.

Я прекрасно понимала, что он способен разобраться с Яровладом, однако предпочла сделать это самостоятельно. Женщина может позволить себе выглядеть мягкой и просящей. Мужчина — нет. Особенно в тот момент, когда объявляет войну и бросает вызов другому клану. Да и вообще с Огневскими Врановские обычно старались не связываться — огонь против теней был крайне эффективен, и я своими глазами видела, как мощнейшая защита Саши уступила адскому пламени.

Не стоит настраивать огневиков против себя.

— Что ж, в таком случае мы лучше отправимся домой, — громко проговорила Олеся Огнеборская, словно подавая сигнал другим кланам сделать то же самое. — Примите мои искренние соболезнования, Анастасия Васильевна, и обязательно напишите о вашем самочувствии чуть позже. Я вам тоже напишу, когда мы благополучно доберёмся домой.

Она подошла и порывисто обняла сначала меня, а потом — замерших в шоке Аврору и маму. Обе они ещё не оправились от новости о смерти отца, а также не ожидали, что я столь резво возьму инициативу в свои руки. Знали бы они правду…

Представители остальных кланов потянулись к нам ручейком. Многие всё ещё были заинтригованы и не особо хотели покидать место событий, однако я вежливо, но настойчиво выпроваживала их по домам.

Когда в тереме остались лишь Полозовский, Рублёвский, Ольтарские и Белосокольские, я объявила:

— Господа, прошу вас задержаться, чтобы отдать последнюю дань памяти отцу и брату. Мы с мамой постараемся организовать погребальный плот как можно скорее. Пока погода ещё ясная.

Отказаться не посмел никто, и я наконец выдохнула. Не спускать глаз с Полозовского, попробовать ещё раз переговорить с Рублёвским, но сначала — проверить, не наступают ли ромалы.

И каким-то образом уговорить Сашу разжечь старый алтарь вместо того, чтобы ставить новый, цвета воронова крыла.

Я оставила маму с Авророй отдавать распоряжения насчёт поминального обеда и погребения,а сама выразительно посмотрела на Сашу и снова направилась на крышу.

Оттуда видно подступы к Синеграду, а ещё не чувствуется этот отвратительный запах полыни.

Войдя в светлицу, я положила на стол финансовый журнал отца, подхватила Лазурку и куртку, порадовавшись, что дети ещё спят. Моральных сил объяснять им, что именно произошло, не было, и я сбежала на крышу, пока никто не успел меня остановить.

Вырвалась из дома, словно вынырнула из пугающей глубины на поверхность, где снова могла нормально дышать. Глотала студёный воздух так жадно, словно едва не задохнулась насмерть. Подставила лицо ясному небу и ловила ледяной ветер ртом. Холодный сезон в разгаре, поэтому контраст ласкающих крышу солнечных лучей и обжигающе холодного сивера был особенно разительным.