Книга Любимая жена-попаданка для герцога, страница 64 – Ульяна Соболева

— Это антибиотик, — я развела концентрат в точных пропорциях. — Лекарство из плесени определённого вида. Оно убивает бактерии, вызывающие туберкулёз.

— Из плесени? — её глаза расширились. — Серьёзно?

— Абсолютно, — я подошла к кровати с флаконом. — Пей. вся доза, до последней капли. И не морщись — я знаю, что вкус отвратительный.

Она послушно выпила, скривившись.

— Боже, это правда мерзость, — простонала она. — Как будто лизнула заплесневелый сапог.

— Меткое сравнение, — согласилась я. — Но эффективные лекарства редко бывают вкусными. Это как неписаный закон медицины: чем отвратительнее на вкус, тем лучше работает.

Изольда рассмеялась, но смех быстро перешёл в кашель. Я подождала, пока приступ пройдёт, наблюдая. Кашель стал менее интенсивным. Хороший знак.

— Расскажите мне о плесени, — попросила она, кода отдышалась. — Как вы узнали, что она может лечить?

И вот тут я поняла, что нашла родственную душу.

Следующие два часа мы говорили о медицине. Изольда расспрашивала — жадно, настойчиво, с тем горящим любопытством, которое не могла погасить даже болезнь. Она хотела знать всё: как работают бактерии, как антибиотик их убивает, почему важны точные дозы, что такое иммунная система.

Я отвечала, упрощая термины, переводя современные медицинские знания на язык, понятный девятнадцатилетней девушке из средневекового мира. И видела, как её глаза загораются всё ярче с каждым объяснением.

— Это невероятно, — прошептала она. — всё это время лекари говорили о гуморах и божьей каре, а на самом деле... на самом деле это просто крошечные организмы, которые можно убить правильным лекарством.

— Именно, — я села на край кровати. — Медицина — это наука, Изольда. Не магия, не божественное вмешательство. Наука, основанная на наблюдениях, экспериментах и логике.

— я всегда так думала, — призналась она. — Но когда говорила об этом отцу... он считал, что я просто дерзкая и неразумная. Что женщины не должны забивать голову такими вещами.

— Ваш отец — продукт своего времени, — дипломатично ответила я. — Но времена меняются. И вы можете быть частью этих перемен.

— Вы действительно так думаете? — в её голосе прозвучала надежда.

— Знаю, — твёрдо сказала я. — Когда вы выздоровеете, я научу вас всему, что знаю. Если хотите.

— Хочу, — её рука сжала мою. — Больше всего на свете.

К концу первой недели улучшения стали очевидны. Температура спала, кашель уменьшился, Изольда начала есть с аппетитом.Она могла сидеть в постели по несколько часов, читать, разговаривать без одышки.

Это должно было радовать. И радовало. Но также привлекло нежелательное внимание.

На восьмой день лечения в покои принцессы ввалился целый консилиум — Мастер Гвидо и его четыре подпевалы, все в тёмных мантиях и с выражением людей, готовящихся к священной инквизиции.

— Герцогиня Вайнерис, — торжественно объявил Гвидо, — мы требуем объяснений.

— По поводу чего? — я не отрывалась от своих записей о состоянии Изольды. —Моей красоты? Моего обаяния? Или того факта, что принцесса идёт на поправку, в отличие от трёх месяцев вашего "лечения"?

Один из подпевал покраснел как варёный рак.

— Принцесса действительно показывает улучшения, — признал Гвидо сквозь зубы.

— Что... необычно для туберкулёза на этой стадии.

— Необычно для вас, — поправила я — Для меня — ожидаемый результат правильного лечения.