Книга Измена. Попаданка в положении, страница 148 – Елена Белильщикова

— Чем его кормили? — с волнением спросила я, ведь детских смесей в Средневековье еще не изобрели, да и бутылочки рядом я не заметила. — Он не болел, не плакал сильно?

— Мы сразу же наняли кормилицу. Я не дурак, Элион. Я его отец, — отрезал Филипп недовольно.

Он резко отвернулся. Видно, собрался уходить. Может, и к лучшему? Было бы так просто сейчас просто тихонько забрать малыша и сбежать. Но мое сердце тянулось к Филиппу. Особенно теперь, когда я знала, что он не виноват. Что сломаться под злыми чарами Кая мог каждый, Андреас объяснил мне это по дороге не раз, прося быть осторожной и держаться подальше от этого… существа. Как я могла злиться на Филиппа после этого? Когда помнила ту ночь в таверне. Как трепетно его губы касались моей кожи! Как жадно, как капли воды в пустыне, ловил он каждое наше воспоминание! Будто в памяти они хранились, а прикоснуться к ним он не мог.

— Филипп… — негромко позвала я.

«Я пришла сюда не только сражаться за сына. Я пришла сюда биться за тебя, любимый. Чтобы спасти тебя, пока они не свели тебя с ума окончательно», — подумала я, но конечно, не сказала ничего вслух. Я затеяла свою игру. И в ней мне нужна была хитрость.

— Да?

Филипп даже не обернулся. Из холодности? А может, он боялся лишний раз смотреть на меня?

— Посмотри, как он спит… — прошептала я.

Филипп напрягся. Он явнохотел послать меня в далекие дали, но потом подошел ближе. И тоже склонился над кроваткой. Мы стояли бок о бок. Так близко, что я чувствовала тепло от тебя Филиппа.

— Помнишь, как ты переживал, когда у меня начались схватки? — тихо-тихо заговорила я. — Ты так волновался за нас, за меня и за малыша. А потом не отходил ни на шаг, я даже не могла покормить Маркуса без твоего присутствия! Папа-наседка. Помнишь, я дразнила тебя так?

— Элион… — тихо простонал Филипп.

Он вцепился пальцами в резной бортик, низко склоняя голову. Волосы упали на лицо. И кажется, оно побледнело? Казалось, каждое мое слово причиняло Филиппу невыносимую боль. Но я уже не могла отступить. Я взяла Филиппа за руку, заглядывая в глаза, продолжая:

— Помнишь, как мы ждали его?

Он резко вскинул на меня горящий взгляд. И обхватил мое лицо ладонями, словно вот-вот поцелует. Столько было огня написано на лице Филиппа! Но вместо этого он прорычал отчаянно, словно балансируя на какой-то неведомой мне грани:

— Перестань, все это прошлое!

— Но ты помнишь его? Помнишь… сердцем?

С замиранием сердца я положила ладонь на грудь Филиппа. Его сердце колотилось, будто у пойманного птенца. Я привстала на цыпочки, потянувшись к губам, которые целовала не раз. Филипп не отстранился, оцепенел, он обреченно прикрыл глаза, словно мой поцелуй был сладким ядом. На секунду даже потянулся в ответ, его ладонь нежно скользнула по моим волосам. Но Филипп тут же отпрянул. И… замахнулся?! Он сам удержал себя, когда его рука взметнулась, словно для пощечины. Резко отвернувшись, задрожав всем телом, он схватился за изголовье кроватки так, что казалось, дерево сейчас раскрошится под судорожно стиснутыми пальцами. Филипп… боялся навредить мне.

— Уходи, Элион! — взревел он диким раненым зверем.

Малыш проснулся и захныкал. Я бросилась к Филиппу, с болью во взгляде погладив его по плечу.

— В чем дело? Тебе больно? Филипп, дай мне помочь!