Книга Жена по договору, или Тайна поместья Фортайнов, страница 37 – Юлия Ханевская

Может, ей пришлось отложить яйца прямо там?

Вернее, здесь…

А что, если из-за всего случившегося зародыши в яйцах оказалисьмертвы? Драконица накрыла их собой, отдав всю магию, что у нее была. Но это ничего уже не исправило. Энергия и сила иномирного существа впиталась в скорлупу, а мое прошлое воплощение уснуло навеки, обратившись в камень.

Возможно, стайх очутился здесь тем же путем. Он жил на том острове и попал в этот мир с обломком скалы. Из-за всплеска магии древний зверь окаменел заживо.

Тогда понятно, почему именно мое прикосновение его расколдовало. У той драконицы и меня — одна душа, а значит, и магия.

Но куда же делись те яйца? Почему Никос нашел только одно?

Разве что…

Прошло столько лет, точно и не сосчитать. Со временем окаменелое тело драконицы треснуло и начало разрушаться. Магия, заключенная в яйцах, принялась просачиваться наружу. Именно тогда земля поместья стала особенной — все артефакты на ней начали работать без подзарядки.

Ведь так было далеко не всегда!

Если верно помню, началось это, когда поместьем владел мой прадед.

Камень осып ался — преграда рушилась. Силы становилось больше. Потом разрушение коснулось и скорлупы. Энергия изливалась из драконьих яиц, образуя волшебное озеро. И лишь одно из них оставалось целым — просто потому, что было самым крепким или же наиболее защищенным жертвенностью несбывшейся матери.

Когда все элементы мозаики встали на свои места, я тоже остановилась. Мы уже вышли к центральной дороге селенья, что вела к особняку. Оскар продолжал идти, не замечая моей заминки.

А во мне словно столкнулись две вселенные.

Две жизни одной души, совершившей длинную петлю и вернувшейся туда, где все закончилось когда-то очень печально.

Порыв ветра остудил кожу. Подняв руку к лицу, провела пальцами по щеке и поняла, что плачу. Колени вдруг подогнулись, я осела на землю. Меня накрыла чужая тоска, незнакомое горе.

Непрожитое, неоплаканное.

И я дала волю этим эмоциям, изливая все, что не смогла в своей звериной ипостаси сотни лет назад.

Холод осенней ночи отступил, ушел куда-то за спину. Сквозь пелену слез я увидела, как древний стайх уселся рядом и уложил шипастую голову мне на колени. Его золотые глаза светились печалью, будто он тоже все понимал.

Оскар вернулся и помог мне встать с холодной земли. Он недоумевал, почему я так горько плачу. Но ничего спрашивать не стал, просто обнял, по-отечески погладилпо голове и сказал, что все прошло, пройдет и это. Такой простой жест, банальные слова, а мне действительно стало чуточку легче.

Доведя меня до особняка, Оскар отправился домой.

Едва очутившись на веранде, стайх привстал на задние лапы, понюхал воздух и вдруг запрыгнул на стол! Разорил вазу с фруктами, выкатив из нее яблоки, уселся прямо на столешницу и принялся смачно ими хрустеть. У меня не было сил и каких-либо эмоций, чтобы среагировать на это. Я просто оставила зверька здесь, а сама отправилась в спальню. Проигнорировала ванную, даже не разделась. Скинула лишь пальто да ботинки, оставив их лежать на ступенях лестницы.

Добралась до постели, рухнула на нее и завернулась в покрывало, как в кокон. Сон одолел практически мгновенно.

Утром на жалость к себе не оказалось времени. Подскочив с кровати сильно позже запланированного, я промчала путь ванная-гардероб-кухня на рекордной скорости.