Книга Праздник по обмену, страница 36 – Яна Ясная

А-а-а! Физиономия опухшая, глаза красные, тушь потекшая, вид несчастный и побитый.

Я торопливо плеснула воды в лицо, удалила тоником остатки испорченного макияжа.

Лицо стало еще более несчастным.

Губы снова затряслись, ну и вот что прикажете делать?

А ничего… и я поплелась открывать дверь, уверившись, что сбежавший от ужаса при виде меня оборотень будет прекрасным завершением отвратительного дня.

В открывшемся проеме в первую очередь обнаружился не Кей, а огромный букет цветов. Абсолютно незнакомых, но совершенно прекрасных, переливчатых фиолетово-розово-голубых, усыпанных золотистой пыльцой.

– С днем рождения! – радостно объявил букет.

Хотя, конечно же, не букет, а Кейран (но мало ли, что возможно в этом мире, поэтому все-таки важно уточнить!).

Но…

Откуда он узнал?!

Я не говорила, мне как-то неловко было об этом упоминать, чтобы он не подумал, будто я на поздравления напрашиваюсь.

– Я могу зайти? – аккуратно уточнил букет все тем же голосом Кейрана.

– А, да… извини, я не ожидала, – я приняла цветы и посторонилась, отчаянно смущаясь и цветов, и поздравления, и своего вида.

– Я принес и торт, и подарок, и свечку тоже! Зачем свечку – не знаю, но мне сказали, ты объяснишь!

Так… понятно, чьи птичьи лапы тут потоптались! Фиг тебе а не дополнительнаяпорция еды за то, что мужчина моей мечты (потому что о таком только мечтать и приходится!) увидит меня в таком виде.

– Проходи, я цветы в вазу поставлю, – спрятавшись за букетом, я сбежала в гостиную за вазой, а потом на кухню за водой, оттягивая момент неизбежного разоблачения.

Долго оттягивать не вышло.

Только я закончила расправлять великолепные соцветия в вазе (одна моя знакомая при виде этого богатства, наверняка, только и думала бы о том, как укоренить череночек и протащить в родной мир), как мне на плечо вдруг легла тяжелая ладонь.

– Снежана. Что случилось?

Ладонь была теплой. А голос очень участливым и сочувствующим.

Я обернулась, и Кейран вдруг оказался очень близко. Так близко, что чтобы посмотреть ему в глаза, мне нужно было бы поднять голову. Но поднимать голову и показываться не было ни малейшего желания. А от теплого, заботливого тона, от мысли что Фуфелька притащила его ко мне, а он взял и притащился, от того, что он тут и переживает, меня снова накрыло волной страданий и, ткнувшись лбом в так удобно маячащее передо мной плечо, я снова расплакалась, утешая себя тем, что мое лицо он, по крайней мере, все равно не видит!

Лежавшая на моем плече ладонь скользнула на спину, к ней присоединилась вторая. И Кей крепко обнял меня.

И это было невероятно хорошо, но остановить слезы, почему-то, совершенно не помогало.

Понятия не имею, что делал бы оборотень дальше с такой вот бесполезной и хлюпающей иномирянкой, но тут над нашими головами, как гром среди ясного неба раздался ворчливый голос:

– Нет, ну ничего эти мужики нормально сделать не могут! Ладно, дурында, выкладывай, что ты там в свой несчастный мир передать хочешь?

– Ну, что же ты! Давай, давай! – Азартно звал меня Ив.

Махнув ему рукой в пушистой варежке, мол, я отдыхать, а ты катайся, я толкнулась, вдоль бортика добралась до выхода и вышла со льда на лавочку.

Ноги в коньках на твердой земле сразу ощутились чугунными и некоторое время мышцы порывались ехать, а не ходить – ужасно забавное ощущение. Если, конечно, вы не в толпе, среди раздраженной очереди и в ужасном настроении.