Книга Певчая птица и каменное сердце, страница 16 – Карисса Бродбент

И тем не менее – пусть кто-нибудь назовет это глупостью – со мной все еще оставалась надежда.

«Свет мой, – начала я молитву. – Знаю, я предала тебя. Понимаю, что не заслуживаю твоей милости. Но сейчас, в последний, единственный раз я взываю к тебе. Молю».

Тишина.

Ну еще бы. Та самая тишина, какую я слышала каждую бесконечную ночь прошлого года.

Глаза жгло. Ладонь оставалась пуста.

Но потом вдруг раздался голос. Он зазвучал точно так же, как в тот давний день на ступеньках Цитадели:

«Я вижу тебя, а’мара. Открой руку».

Поначалу я подумала, что мне, наверное, все это показалось. Но потом перестала колебаться: меня затопило тепло. Оно зажгло мою душу, как рассвет однажды согрел мне лицо, ликующий, не оставляющий сомнений.

В моей ладони расцвел цветок. Мне выпал невероятный, ошеломляющий второй шанс.

Я снова была маленькой девочкой, которую спас ее бог.

Из горла вырвалось подобие смешка, щеки заболели от широкой улыбки. Мне потребовалось призвать на помощь все самообладание, чтобы не разразиться слезами. Я едва почувствовала новый ожог на руке, новый шрам в мою коллекцию. Да и какое это имело значение? Что такое один-единственный шрам по сравнению с тем, что сейчас происходит?

Я невольно подняла взгляд на Азара, который наблюдал за мной со скрытой одобрительной ухмылкой. Он повернулся к сестре, словно бы собираясь сказать: «Я же говорил!»

– Видите? – просияла я. – Магия Атроксуса по-прежнему со мной.

Голос мой звучал сдавленно, но они, кажется, ничего не заметили. Рауль сложил руки за спиной и отвернулся.

– Хорошо, – промолвил он. – Забирай ее, Азар. Нижний мир – уже сам по себе наказание.

Моя улыбка потускнела.

Нижний мир?

Нижний мир?!

Азар кивнул, признавая свою победу, и поднял мои цепи.

Губы Эгретты, словно бы испачканные ягодами, скривились в жестокой усмешке. Ее голос заполз мне в мозг.

«Дурочка, – произнесла принцесса. – Ты могла бы умереть чистой смертью. А вместо этого собственными руками обрекла себя на гораздо более худшее».

Я вышла из зала в ночь, и меня окружил холодный влажный воздух. Стало полегче. Казалось, огонь, который я вызвала, до сих пор горит в желудке, лицо пылает, а шаги мои неуверенны. Азар шел впереди, держа цепь, которая сковывала мне запястья. Хранитель призраков не оглядывался, но вроде бы мне не показалось, что он замедлил шаги, когда мы покидали замок, словно сдерживался, чтобы не побежать оттуда бегом. На пороге он чуть замешкался, плечи у него опустились от незаметного вздоха облегчения, и мы пошли дальше.

Я все время вызывала искры на кончики пальцев. Погасить, зажечь. Погасить, зажечь. Каждый раз было больно, но я не могла остановиться. Мне хотелось скакать. Прыгать на одной ножке. Упасть на колени и зарыдать. Молиться Атроксусу, чтобы снова услышать его голос, доказать себе, что он мне не почудился.

Вместо этого я так сосредоточилась на своих шагах, что, когда Азар остановился в дверях, буквально налетела на него, уткнувшись лицом ему между лопатками.

Он дернулся в сторону, бросив на меня через плечо суровый взгляд. Сейчас, когда его поврежденный глаз на фоне ночи горел более резким светом, это выглядело особенно зловеще.

– Прости, – пробормотала я.

Азар не удостоил меня ответом и пошел дальше, бесцеремонно дернув сковывавшие меня цепи.

Как грубо.