Книга Миссия: Новогодний принц, страница 35 – Селина Катрин

Стоило Асфароолу кивнуть, как реальность сорвалась с тормозов. Я даже «а» не успела выдохнуть, как этот песчаный сумасшедший скинул с себя пончо, поправил тюрбан с видом «я готов служить Вселенной» и уже спросил:

– Куда идти?

И – всё. Унёсся, как степная буря в тапках. А я осталась стоять одна, хлопая глазами, будто меня только что обокрал собственный спутник… и забрал с собой мой здравый смысл.

На несколько бесконечных минут я осталась в прихожей одна. Полюбовалась рассветами, перетекающими в закаты на потолке, потыкала фонтанчик пальцем, нервно пересекла помещение три раза, размышляя, разрешат ли мне здесь остаться на время работы Асфароола. Вернувшийся Нар’Хир созерцал меня некоторое время, а затем внезапно спросил:

– Хотите понаблюдать, как работает ваш мужчина?

– А так можно было? – изумилась я, пропуская мимо ушей «ваш мужчина».

Октопотроид усмехнулся в щупальца и провёл меня куда-то по скрипучим ступеням наверх. Мы поднялись на второй этаж, где царила тьма уровня «что-то точно шевельнулось… или это моё воображение». Коридор был узкий, лампы мигали, как будто собирались уйти в отпуск, а воздух пах смесью пудры, металла и какой-то химической гадости.

«А точно ли мы идём туда, где наблюдают, а не туда, где расчленяют любопытных гостей?» – подкинул мысль внутренний голос.

В этот момент октопотроид внезапно толкнул незаметную дверь, и мы оказались в крошечной комнатке, где было темно, как в чреве кита. Я уже приготовилась тихо пискнуть от страха, но тут стены вспыхнули мягким светом – и одна из них оказалась прозрачной, как идеально вымытый иллюминатор.

– С их стороны это зеркало, а с нашей – стекло и идеальная звукоизоляция, – благодушно пояснил Нар’Хир, складывая бледно-голубые склизкие щупальца на груди и усаживаясь в глубокое кресло.

Я потрясённо рухнула в соседнее.

За прозрачной стеной раскинулась целая комната удовольствий – словно восточная роскошь встретила межгалактическую пошлость и решила жить долго и счастливо. Полукругом стояли низкие лакированные диваны, усеянные подушками всех оттенков греха: багряный, виноградно-спелый, золотисто-провокационный. На столиках – фрукты, напитки и что-то пузырящееся, явно не для детей и не для людей со слабой психикой.

А главное – пиксиянки, развалившиеся так непринуждённо, будто это не диваны, а тронные кресла их личной империи разврата. Одна лежала на животе, свесив пять рук вниз и лениво помешивая шестой что-то в подозрительно светящемся бокале. Другая раскинулась на спине, как королева, у которой государственные дела – это выбрать, кого ущипнуть следующим. Рядом с ней, словно собаки на привязи, сидели на коленях трое полуголых мужчин в шипастыхошейниках. Ещё четверо пиксиянок рассматривали танцы артистов на подиуме перед ними. Те тряслись и извивались, явно желая угодить заказчицам.

Все женщины выглядели настолько расслабленными, что появилось острое ощущение: я попала на закрытый совет богинь, где смертным вообще не положено дышать. И хотя я находилась через стекло от всего этого непотребства, всё равно чувствовалось разлитое в воздухе исключительно пиксиянско-матриархальное «я хозяйка, мир – моя подушка, мужчины – приложение к развлечениям».

И Асфароол стоял посреди всего…

Лицо – смесь потрясения, решимости и лёгкой тошноты. Позу он выбрал максимально скромную: спина прямая, плечи напряжены, локти прижаты к бокам. Одна из пиксиянок что-то сказала песчаному принцу, тот спустя секунду отмер, взял поднос с виноградом и медленно двинулся к девушке. Как на казнь.