Книга Подмена в Академии, или Личная проблема инспектора, страница 98 – Елена Счастная

Но сбыться моим мечтам сразу было не суждено. В апартаментах меня ожидал инспектор Аймор, чем напугал до чёртиков, ведь я как-то не учла тот момент, что у него от этих покоев есть свой ключ. Стоило только его увидеть, как воспоминания о той дичи, которую я творила, будучи не в себе, вспыхнули с новой силой, как будто это было только вчера.

Что самое обидное, на этот раз спихнуть всё на прихоть Драконицы не удастся.

Однако Анастериан, увидев меня, сохранил невозмутимый вид — возможно, он уже смирился с тем, что у меня всё не как у людей.

— Хейден сообщил мне, что ты первый раз обернулась, — в его голосе как будто проскользнула лёгкая досада.

Он что, расстроен, что не видел этого?

— Да, — просто ответила я, проходя дальше.

Меня отвлёк посторонний запах. На столе, оказывается, стоял огромный букет цветов, а сверху в него была воткнута записка. Мне стало любопытно, что там, но при мистере Айморе открывать её было неловко.

— Оборот был неудачным, — перешёл ко второму пункту инспектор.

“Просто кошмарным”, — проворчала драконица.

— Скорее да, чем нет, — уклончиво подтвердила я.

— Кто вообще навёл тебя на мысль, что нужно это сделать? — Анастериан встал и, подойдя к столу, задумчиво посмотрел на букет.

Его взгляд отяжелел, желваки дёрнулись, а я еле удержалась от самого очевидного предположения, с чем это связано.

— Неала.

“Это было совместное решение!” — сразу возмутилась та.

— А ты почему-то решила, что после ранения и отравления действительно потянешь оборот…

— Что вы хотите от меня услышать? — не выдержала я.

— Я хочу услышать от тебя обещание, клятву, если угодно, что больше ты не будешь пытаться обернуться без моего присмотра! — внезапно повысил голос инспектор. — Ты хоть понимаешь… Вы с ней понимаете, чем это могло закончиться? И я говорю даже не о падении, а о том, что твой ореол мог окончательно закостенеть в неправильной связке, и его пришлось бы ломать. Процесс настройки вашей связи должен быть плавным, последовательным! Тебе стоит вернуться к работе с элефином и переходить к следующему этапу, когда я разрешу. Ясно?

— Да какая разница, если меня могут расщепить? — огрызнулась в ответ я.

Не много ли он на себя берёт, кстати?

— Не расщепят, если ты всё будешь делать правильно.

— Вряд ли у вас есть время постоянно за мной присматривать. Я могу заниматься с Виллемом Ромбергом? Он довольно опытный дрейг.

Анастериан метнул в меня такой взгляд, что у меня душа мгновенно ушла в пятки. Затем он снова покосился на букет и, подумав, кивнул.

— Только несложные упражнения. База. Никаких экспериментов!

С этими словами он повернулся и вышел, а я выдохнула и поняла, что между нами внезапно возникла тяготящая недосказанность. Как будто мы должны были поговорить совсем не об этом, но оба старательно пытались этого избежать. И сумели-таки. Только легче от этого не стало. Даже наоборот.

Я всё-таки развернула записку, воткнутую в букет.

“Желаю скорейшего выздоровления и надеюсь на встречу. Как насчёт ужина в городе? Виллем”.

Некоторое время я расхаживала по комнате, пытаясь принять решение: а нужно ли мне вообще это — переводить наши с Ромбергом отношения во что-то большее, чем сейчас. Вокруг мгновенно нашлось с десяток “но”, через которые я пока не могла переступить, начиная с того, что вообще-то даже имя у меня чужое. И жизнь чужая, и где я вообще буду через месяц, неизвестно.