Книга Искушение недотроги. Ставка на темного ректора, страница 10 – Мария Лунёва

Поднялась наконец на нужный этаж и увидела, что сегодня здесь прямо людно. И главное, одни студентки. Стоят стайками, двери подпирают.

Скользнув по ним взглядом, зло цокнула. Мариса со всеми своими почитательницами.

Кузина заметила меня и хищно усмехнулась. Вот гадина. Нет, ну просто невозможная мерзавка.

— Интересно, чего это ты сюда явилась? — она пошла ко мне, привлекая к нам внимание.

— А ты? — не осталась я вдолгу. — Ну точно не за вопросами к экзамену по некромантии.

— Вот бы твой папенька огорчился, узнав, куда ты тратишь его наследство. Аукцион. Ха!

— А дядя знает, что ты в него вписалась? Так-то я невеста с приданным посолиднее твоего, Мариса. Тётушка вообще знает, куда ты лезешь? Или мне написать ей и всё рассказать? Я-то сирота, мне, как ни крути, а самой впору думать о своем будущем. А ты у нас с каких пор такая самостоятельная?

Она стушевалась. Видимо, я попала в цель. Мариса ничего не сказала отцу, и тот весьма удивится, когда увидит, куда его дочурка потратила золотые монеты. И немало.

— Сегодня же тётушке напишу и доложу о тебе!

— Не посмеешь, — зашипела она.

— Еще как посмею, — я подошла к ней ближе и буквально выдохнула на ухо. — Но сделаю это так, что она получит письмо после аукциона. Чтобы были готовы к чеку от императорского двора. А после я очень посмеюсь, когда тебе, и без того не самой завидной невесте, урежут приданое именно на эту сумму. Пора бы уже взрослеть. Но раз ты не можешь сама, то я тебе немного помогу.

— Я заполучу профессора Арлиса! — зашипела она змеей.

— Один бал не сделает тебя его невестой, Мариса. Ты просто просадишь деньги отца. И он будет ой как не рад. Но дур нужно учить, иногда словом, а порой и делом. И ты сначала выясни, под каким лотом скрывается Анрэ, а уже потом празднуй победу.

— Ты жалкая бродяжка, которую приютили мои родители.

— Я обеспеченная племянница твоих родителей. Прочувствуй наконец разницу и смирись с ней.

— Анрэ будет моим! Все, о чем ты мечтаешь, будет принадлежать мне! — в ее глазах появилось некое безумие.

— Страшно, наверное, жить чужими мечтами. Или ты настолько тупая, что не способна сама выбрать мужчину? Тебе всю жизнь нужно было то, что в руках других. И ладно бы еще лицом удалась. Но нет же. Так, глупая серая посредственность, — припечатала я ее. — Ни красоты, ни ума, ни магии.

Я понимала, что больно топчусь по ее самолюбию, но и я же не железная. Сколько лет ее терпеть? Все эти придирки, откровенную ненависть. И ладно бы причины были. Но нет же. Банальная зависть.

— Что же, Мариса, охраняй дверь ректора в надежде на чудо. Только вот может получиться так, что мне через месяц другой мужчина приглянется. И вот думаю, а не сотрешь ли ты пятки до колен, бегая,как собачонка, за всеми, кому я улыбнусь?

— Презираю! — выдохнула она. — Тебе не место в нашей семье.

Усмехнувшись, я развернулась и пошла в сторону лестницы. Нет, я всегда знала, что она так и не смирилась, что меня приняли. Что нарядов и лент для волос ей стали покупать в два раза меньше. Что сравнивали нас.

И не всегда это сравнение было в ее пользу.

Но мы давно выросли. Дороги могли бы разойтись настолько, что никому бы и в голову не пришло ровнять кузин.

Но нет же.

Желание унизить и раздавить меня в ней укоренилось настолько, что стало каким-то безумно болезненным, крайне нездоровым.