Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 66 – Людмила Вовченко

Люди из города: никаких фамилий, никаких признаний, только аванс и правила.

Роды: запас ткани, воды, свечей, чистых простыней.

После родов: поместье должно кормить всех без помощи извне.

Она остановилась, посмотрела на последний пункт и почувствовала, как в груди поднимается не страх — холодная ясность.

Клер тихо вошла и поставила рядом чашку тёплого отвара.

— Агнешка велела, — сказала она.

— Конечно, — вздохнула Маргарита.

Клер помедлила.

— Госпожа… эти благородные люди… они могут быть опасны?

Маргарита подняла на неё взгляд.

— Опасны не они, — сказала она спокойно. — Опасна их привычка считать, что всё покупается. В том числе люди.

Клер побледнела, но кивнула.

— Я поняла.

— Поэтому мы будем вежливы, — продолжила Маргарита, — но твёрды. И ты, Клер, будешь рядом. Не как служанка. Как хозяйка дома.

Клер расправила плечи.

— Да, госпожа.

Вечером туман снова лёг на землю, и двор стал почти беззвучным. Маргарита вышла на крыльцо, постояла, вдыхая холодный воздух. Осень уже не спрашивала разрешения. Она просто входила.

Время действительно ускорялось.

И теперь у Маргариты был выбор только один: не успеть всё — невозможно, но успеть главное — обязательно.

Она вернулась в дом, закрыла за собой дверь и сказала вслух, будто ставила печать на собственном решении:

— Будем готовы.

Начало

Утро начиналось как обычное — именно поэтому Маргарита не сразу поняла, что что-то изменилось.

Она проснулась до рассвета, когда дом ещё спал, а за окнами стояла плотная, вязкая тишина, в которой слышно собственное дыхание. Несколько секунд лежала, прислушиваясь к телу: поясница ныла глухо, тяжело, как после долгого дня, проведённого на ногах. Ничего нового. Беременность давно приучила её к таким сигналам.

Маргарита медленно села, опустила ноги на пол, дождалась, пока пройдёт лёгкое головокружение, и только потом встала. Накинула тёплую шаль, аккуратно пригладила волосы — привычка, выработанная годами: даже если никто не видит, порядок начинается с себя.

Вода в умывальнике была холодной. Она умылась, задержав ладони под струёй чуть дольше обычного, и на секунду прикрыла глаза. Внутри всё было спокойно. Слишком спокойно.

Не суетись, — сказала она себе. — День как день.

На кухне уже тлели угли. Кто-то из женщин встал раньше, чтобы поставить кашу. Запах тёплого зерна и дыма был уютным, домашним. Маргарита налила себе кружку тёплого отвара, сделала несколько глотков и только тогда почувствовала первое — не боль, нет. Сжатие. Короткое, почти незаметное, как если бы внутри кто-то осторожно проверил: ты здесь?

Она замерла, поставив кружку на стол.

— Интересно, — тихо сказала она вслух.

Через несколько минут ощущение повторилось. Всё так же мягко, без резкости, но уже увереннее.

Маргарита не испугалась. Страх вообще не пришёл. Пришла ясность — та самая, холодная и точная, с которой она принимала сложные решения.

— Значит, сегодня, — произнесла она и кивнула самой себе.

Она вышла во двор, чтобы пройтись, как делала всегда по утрам. Воздух был сырой, прохладный. Листья под ногами уже не шуршали — они слежались после ночного тумана. Щенки носились возле псарни, путаясь в лапах и радостно тявкая. Один из них, самый светлый, подбежал к ней, ткнулся носом в подол.

— Тихо, — сказала Маргарита, погладив его. — Сегодня без игр.