Книга Дом для Маргариты Бургундской. Жена на год, страница 6 – Людмила Вовченко

— Где? — прошептала Клер.

— В дальнем поместье, — ответила Маргарита. — В том, куда король не любит ездить.

Она вдохнула и почувствовала, как страх уступает место решимости.

— Здесь жить невозможно, — сказала она. — Здесь грязь, вонь и смерть под красивыми словами. А я хочу жить. Хорошо. И долго.

Клер медленно кивнула.

Маргарита снова посмотрела на двор, на людей, на камень.

— Собирай слухи, — сказала она. — Узнай, что мне положено. Деньги. Запасы. Повозки. Лошадей. Всё.

Она усмехнулась.

— Если мне дали год, — добавила она, — я сделаю так, чтобы его хватило на всю жизнь.

Когда дверь за Клер закрылась, Маргарита осталась одна — впервые с момента пробуждения. И вот тогда шок всё-таки догнал её. Не визгом, не истерикой, не дрожью в руках. Он пришёл глубоко, медленно, как холодная вода, поднимающаяся от щиколоток к груди.

Она опустилась на край кровати и позволила себе несколько секунд просто сидеть, глядя в каменный пол. Камень был тёмный, местами стёртый, с трещинами, в которых веками скапливалась грязь. Никаких ковров. Никакой «уютной эпохи». Только реальность.

Итак. Ты не спишь. Ты не в больнице. Ты не сошла с ума.

Маргарита положила обе ладони на живот — инстинктивно, защитно. Сердце билось ровно. Слишком ровно для паники. Это тоже был шок — осознание того, что её психика не развалилась, а, наоборот, собралась, как на экстренном дежурстве.

Ты в прошлом.

Ты беременна.

Ты — неудобная жена.

Хуже триады она за свою жизнь видела, но редко — в одном флаконе.

Она медленно поднялась и прошлась по комнате. Каждый шаг был проверкой: пола, обуви, собственного тела. Платье тянуло вниз, было тяжёлым, многослойным, неудобным. Маргарита машинально отметила:двигаться в нём быстро невозможно. Значит — никаких резких движений, никаких бегств, всё должно быть оформлено как «законно», «по воле мужа», «ради здоровья».

Она остановилась у сундука и снова открыла его, уже внимательнее. Ткани. Бельё. Украшения. Не роскошь, но капитал. Золото и серебро — универсальный язык любой эпохи. Она мысленно отметила, что часть украшений нужно будет превратить в деньги или обменять на припасы, не дожидаясь «чёрного дня».

Беременность — не броня. Это повод.

Она знала это слишком хорошо — видела и у людей, и у животных. Беременную самку не защищают, если она мешает иерархии. Её либо изолируют, либо устраняют. А фаворитка, желающая наследника, — это не романтическая фигура. Это конкурент. И в этой эпохе конкуренция решалась просто.

Маргарита поморщилась.

Отравить. Подпоить. “Женские травы”. Кровопускание. Ртуть. Всё — под видом заботы.

Она резко вдохнула и тут же медленно выдохнула, удерживая контроль. Паника — плохой советчик. Анализ — вот что ей нужно.

Медицина здесь — враг.

Лекари — потенциальная угроза.

Монастырский подтвердил беременность — достаточно.

Дальше — никаких врачей. Ни под каким предлогом.

Она подошла к столику, взяла кувшин, понюхала воду. Железо. Значит, источник — колодец или река. Кипячение? Вряд ли это норма. Надо будет заставить кипятить. Для себя — обязательно.

Маргарита усмехнулась краем губ.

Ты когда-нибудь думала, что простое кипячение воды станет актом выживания?

Она снова села и позволила мыслям пойти дальше, глубже, системно.

Еда.

Не «деликатесы». Калории. Белок. Жиры. Зерно. Мясо. Соль — особенно соль. Соль — стратегический ресурс. Без неё невозможно ни консервировать, ни кормить животных.