Книга Господин Чудо-Юдо, страница 3 – Эя Фаль

В детских воспоминаниях, вернувшихся ко мне, я не помнила черт его лица. Он всегда присутствовал рядом некойразмытой фигурой, стоящей за спиной моей человеческой матери. Почему – я не знала. Но голос... именно его голос – в сочетании с воспоминаниями Тэймина о нашем недолгом детском знакомстве, – и стал тем самым толчком к пробуждению памяти.

К вечеру шум волн и ветра усилился.

Если начнется шторм, то на этом крошечном скалистом островке меня знатно зальёт водой, а может, и вовсе смоет в океан, если колодец переполнится...

Встревожившись, я начала ходить по своей темнице кругами, чтобы выплеснуть напряжение хотя бы в движении. Несколько раз волна захлестывала мою скалу, и меня окатывало с ног до головы холодной водой, оставляющей в носу и на языке солёную горечь. Под ногами уже хлюпало на каждом шагу.

Из-за шума водной стихии появление плывчи оказалось неожиданным.

– Эй, ты! – гаркнули сверху, перекрикивая шторм. – Вылезай!

Сверху упала мягкая лестница, сплетенная из крепких водорослей.

Подъем оказался тяжёлым. Окоченевшие руки не желали слушаться, дрожь то и дело сотрясала всё тело, а долетающие до меня холодные брызги волн успеху тем более не способствовали.

Когда я со стоном распростерлась на скале у ног плывчи, Нуидхе брезгливо сказал:

– Какая же ты жалкая!

– Посмотрела бы на тебя, проведи ты сутки без питья! – вяло огрызнулась я.

– Какие сутки? – возмутился он. – Воды полно вокруг, и к тебе в колодец немало натекло.

Тут уже настал черед возмущаться и мне.

– Открою тебе великую тайну, умник! Люди не могут утолять жажду солёной водой. Нам пресная нужна. И сейчас я на приличной стадии обезвоживания!

– И где я тебе сейчас пресную воду найду?

– Не знаю, тебе видней, – я приняла сидячее положение и потерла одеревеневшие руки. – А может, ты так решил меня ослабить перед испытанием? Решил, скажем так, смухлевать...

– Не знаю, что означает это ваше межгалактическое «смухлевать», но звучит оскорбительно, – надменно сказал Нуидхе и повернул голову к другому плывчи: – Ну-ка, Холум, сплавай к ближайшему острову и принеси бутыль пресной воды. Все испытания плывчи всегда проводятся честно!

– Ну да, конечно, – пробормотала я себе под нос. – Только почему-то одни готовятся к ним годами, а других швыряют в самое главное испытание без подготовки, как щенка в реку.

Спутники Нуидхе заметно смутились, а сам шрамированный главарьсаркастическое замечание проигнорировал.

Глядя, как с легкостью жизнерадостного дельфина Холум ныряет в бурных волнах, я отчаянно позавидовала своим захватчикам. Сырость и холод они воспринимали вполне себе нормой и совершенно не замечали их. По крайней мере, в так называемое теплое время года.

– Слушай внимательно, – проворчал Нуидхе, усаживаясь рядом со мной, – дважды повторять не стану. Твое испытание начнется с первыми звёздами.

– А как вы определите, что первые звёзды зажглись? Вокруг шторм, а небо в тучах.

– Не твое дело. Все казни наш народ извечно проводит на этом месте, и сейчас наши загонщики ведут к скале твоего главного судью. Он неподкупен, беспристрастен и зрит в самое средоточие духа. Если судимый виновен и не способен преодолеть свою внутреннюю боль – что физическую, что душевную во всех разновидностях тоски, вины, жажды смерти... неважно... то судья его поглотит и растворит в своих недрах. Любая боль влечет его, как самый сладкий зов.