Книга Тыквенный переполох. Бабуля на отборе, страница 28 – Дита Терми, Эя Фаль

Блондинка стояла как вкопанная. Её лицо было искажено не только страхом, но и чистой, неконтролируемой ненавистью. Она смотрела на меня, стоявшую неподвижно. Потом перевела взгляд на дракона. Что-то прошипела, сделала шаг вперёд, будто пытаясь заставить себя не дрогнуть... но её тело предало её. Ноги подкосились, и она, глухо всхлипнув, отползла в сторону, уставившись в пол, не в силах поднять взгляд на истинное обличие принца.

Все претендентки сбежали. На утёсе осталась только я. И он.

Золотые глаза были прикованы ко мне. В них читался вопрос, ожидание, последняя, самая важная проверка. В этом взгляде не было угрозы. Была уязвимость. Он показывал мне себя – всего, без прикрас, без человеческой маски. И ждал моей реакции.

Наверное, вокруг нас струилась магия или ещё чего, невидимое моему глазу, иначе я не могла понять реакцию других девушек. Но я не чувствовала ничего необычного. Никакой опасности, никакого страха.

Я всё ещё понимала, что передо мной стоит принц. Просто немножко в другой форме. И что сказать… он был величествен и красив. Моё сердце колотилось, но не от страха. Оно отчаянно громко стучало от благоговения и от восторга. Это было самое невероятное существо, которое я видела в обеих своих жизнях.

Я сделала твёрдый шаг вперёд. Подошла так близко, что почувствовала исходящее от него тепло, как от раскалённой печи, и странный, чистый запах – смесь озона, камня и чего-то древнего, древесного.

Я задрала голову, чтобы встретиться с его взглядом.

– Ну и ну, – тихо сказала я, и мои слова, кажется, подхватило и унесло само эхо утёса. – Вот это масштаб-то.

Я видела, как в егозолотых глазах мелькнуло… удивление.

Я медленно подняла руку, давая ему время отпрянуть, если захочет. Но Каэлен не двинулся. И тогда моя ладонь коснулась чешуи у основания его могучей шеи. Она была твёрдой, как сталь, но не холодной. Гладкой и невероятно прочной.

– А чешуя-то у тебя, Каэлен, настоящая, – прошептала я с искренним восхищением, водя ладонью по переливающейся поверхности. – Прямо как у моего карпа в деревенском пруду. У Василия. Только покрасивее, конечно. И побольше… значительно больше.

Из его ноздрей вырвалось облачко пара, похожее на тихий смешок.

И тогда меня осенило. Я обошла его голову, приблизившись к тому месту, где массивный череп переходил в шею. Там, среди более мелких и гибких пластин, было небольшое углубление – драконий аналог за ушком.

– Говорят, вам, большим кошачьим, это нравится, – сказала я и, не сомневаясь, почесала костяшками пальцев в той самой ложбинке.

Раздался звук, от которого дрогнул весь утёс. Это было глубокое, гудящее, довольное мурлыканье, исходящее из самой его груди. Его огромные глаза прикрылись, золотой свет стал приглушённым, тёплым.

Он наклонил голову чуть ниже, подставляясь мне, позволяя чесать ещё.

Я рассмеялась, продолжая своё дело.

– Вижу, что нравится. Устал, наверное, быть таким огромным и страшным?

Туман вокруг нас вдруг начал рассеиваться, будто по мановению волшебной палочки. Солнечный луч пробился сквозь пелену и упал прямо на нас – на огромную, мурлыкающую форму дракона и на старую душу в молодом теле, чешущую его за ушком.

Испытание, судя по всему, было пройдено. Не потому что я не испугалась, а потому что увидела за монстром – того самого хмурого принца, который нуждался не в поклонении, а в простой, искренней ласке. И в шарфе цвета тыквы.