Книга Тыквенный переполох. Бабуля на отборе, страница 10 – Дита Терми, Эя Фаль

Девицы рядом со мной так и затряслись от страха, когда я прищурилась и уставилась на эту громадину.

– Что ты делаешь?! – пискнула одна, когда я шагнула вперёд к тентуклю. – Не трогай этого злого монстра!

– Не подходи! Ты нас всех погубишь, Мариетта! – запричитала другая.

– Вернись! Вернись обратно, дура! – прошипела блондинка.

Я оглянулась на них и ответила тем же строгим тоном, каким своих учеников строила, когда они шумели на уроках:

– Тиха-тиха... не орём. Отставить панику, когда старшие действуют.

Блондинка с веером заткнулась с таким отчаянно полуобморочным видом, будто ей внезапно полжизни списали.

– Он не злой, а больной. Щас мы ему поможем и вылезем, – пояснила я уверенно, чтобы всем ясно было: спорить с прошаренной бабулей в моём лице бессмысленно.

– Больной?.. – пролепетал кто-то с сомнением. – Да у него клыки как сабли! Ты их видела?!

Я хмыкнула.

– Какие сабли? Там коренья только жевать максимум.

Они уставились на меня, как на сумасшедшую.

Я присела возле тентукля медленно, как возле раненой коровы на деревенском скотном дворе. По пути подобрала длинную скрученную ветку, что валялась в его логове. Подойдёт как рычаг.

Тентукль спал на удивление ровно. Ни тебе подрагивающего уха, ни приоткрытой пасти, ни готовых к прыжку лап. Только тяжёлое, натужное дыхание, как у животины, которая рухнула, потому что больше идти не могла.

– Она... сейчас прикоснется к нему и разозлит… – простонала одна в панике. – Господи… я не хочу умирать! Кто-нибудь держите её за юбку!!!

– Юбку мою кто тронет, тем и займётся тентукль, ясно? – бросила я через плечо грозно.

Все моментально обмякли и прижались к стене.

Я подошла к зверюге почти вплотную. От её тела шёл жар – настоящий, живой. Пахло землёй, каменной пылью, мхом… и ни капли – ни капли! – мяса. Вот вам и «страшный людоед». Скорее уж грибной пирог из камней ест.

Шерсть на боку торчала клочьями, будто её распёрло изнутри. Я провела рукой по шерсти рядом с этим вздыбленным местом осторожно, без резких движений.

– Мариетта… не-е-е-ет… – простонала шепотом ещё одна паникерша за спиной.

– А ну-ка цыц! – так же шёпотом цыкнула я. – Молчать, кому говорю! Тентукля не нервировать!

Я положила битую ветку под удобным углом, ухватилась покрепчеза край торчащего осколка.

– Терпи, родной. Сейчас чуть щипнёт – и будет легче, – пробормотала я тентуклю, надеясь, что мой голос его во сне как-то успокоит. – Не дерись, я ж добра хочу.

Девицы дружно прижались к стенам.

– Она разговаривает с ним!

– Точно сумасшедшая...

Я вдохнула, перехватила осколок двумя руками... и резко дёрнула.

Тентукль всхрапнул так, что пыль с потолка осыпалась. Дёрнулся всем телом, лапами дрыганул, хвостом шлёпнул по полу.

– Ох! – раздался единодушный выдох ужаса, и все девицы, как одна, синхронно рухнули на корточки, прикрыв головы руками.

Одна вместо макушки закрыла глаза ладонями и прошептала:

– Мамочка, прости...

Но вместо того чтобы развернуться и сцапнуть меня, чудовище… выдохнуло.

Глубоко. Облегчённо. Протяжно.

Как человек, который десять часов нёс мешки, а потом наконец сел.

Он расправил лапы, выпрямил бок, несколько раз подёргал местом, где раньше торчала заноза… и издал низкое, довольное «Мр-рр-рррхх...»

Да-да. Огромная махина мурлыкнула, прямо как кот.

Я отбросила окровавленный осколок за ближайший камень.