Книга Брошенная драконом. Хозяюшка звериного приюта, страница 50 – Дита Терми, Эя Фаль

Но проклятие давило на него. Багровые трещины на чешуе вспыхивали с каждым его усилием, излучая боль. Его движения, могучие, но чуть замедленные агонией, теряли ту стремительность, которой блистал Гаррет. А тот, свежий, отдохнувший, полный злобной энергии, не гнушался подлости.

Гаррет сделал кивок мордой. Резкий, уверенный. И один из наёмников, прятавшийся в кустах, метнул в Торрина небольшой сияющий шар. Он не причинил раны, но, впиваясь в чешую, издал пронзительный визг. Я похолодела, поняв, что это.

Магическая «глушилка», парализующая слух и волю, дезориентирующая, подавляющая инстинкты. Подлый трюк богатого негодяя.

Торрин взревел от боли, потерял равновесие. И Гаррет воспользовался тут же моментом. Он вцепился ему в горло когтями и придавил к земле. Победа была близка.

Я стояла в дверях, сердце разрывалось от ужаса. И тогда отчаяние подсказало мне безумный выход. Я рванула к краю поляны, где на ветке сидела самая быстрая, ядовитая тварь – летающая змеевидная «стрекоза» с раздвоенным жалом, которой я недавно подлечила сломанное крыло.

– Ты! – закричала я, указывая в сторону леса, пытаясь определить, откуда должны прийти инспекторы. – Лети туда! К магам! Приведи их сюда немедленно! Можешь жалить их в задницы, прожигать штаны… делай что угодно, но тащи их сюда СЕЙЧАС!

Тварь с умными, блестящими глазами мигнула, будто поняла. И исчезла с таким свистом, что воздух захрустел.

А на поляне Гаррет уже готовился нанести последний удар. Илария ликовала, а мне хотелось вцепиться в её шикарные, лоснящиеся чистотой волосы. Но она была всего лишь пешкой, не заслуживающей внимания. Самое важное происходило между двумя драконами.

Моё сердце разрывалось от ужаса, от мысли, что я могу потерять…

Мой дракон не должен был погибнуть!

Время остановилось на острие когтя Гаррета, занесённого над самой шеей Торрина. Я видела, как вздрагивает чешуя на горле моего дракона, видела пульсацию его вены – он был в шаге от гибели.

У меня перехватило дыхание, лёгкие словно залило свинцом, а ногти впились в ладони так глубоко, что я почувствовала дикую боль, побежавшую импульсом по всему телу. Нужно было что-то делать, но я замерла, парализованная ужасом: броситься в самое пекло означало быть раздавленной, как мошка под копытом, драконы даже не заметили бы моей жертвы.

Но тут, словно в ответ на мою безмолвную, отчаянную мольбу, мир вокруг содрогнулся. Лес, трясина, сами корни земли – всё, что нашло здесь покой и защиту, вдруг ожило.

Металлическая птица с оглушительным визгом спикировала на морду Гаррета, впиваясь клювом в чувствительную перепонку у его ноздри. Жаба-ветка, чьи лапы были похожи на узловатые сучья, выстрелила липким языком прямо в золотой глаз врага. Стая мелких, ядовитых грызунов серым ковром устремилась к его мощным лапам, вгрызаясь в мягкую кожу между щитками чешуи.

Это не было сражением – это было возмездием. Месть за нарушенный покой, за угрозу целительнице, за нападение на их стражника. Тварюшки взбунтовались, встали снова на нашу сторону.

Гаррет взревел от боли и неожиданности, отвлекаясь на короткую, драгоценную секунду. И этой секунды хватило. Торрин, стиснув челюсти и издав хриплый, утробный рык, сбросил с себя оцепенение. Он встряхнулся всем телом и, собрав последние крохи сил, мощным рывком крыла отбросил сияющего золотого дракона прочь.