Книга Всеслава, страница 62 – Тина Крав

Волхв взвизгнул и тут же залепил ей мощную затрещину. Подскочившие пособники схватили ее голову, прижимая к столбу, и не давая пошевелиться. Волхв криво оскалился, не сводя с нее мутного взгляда. Собрав остатки сил, Слава плюнула в его мерзкую рожу. Волхв отер рукой лицо и, шагнул к ней, ухватившись за распахнувшиеся полы рубахи, приготовился разорвать до конца, обнажая ее, но в этот момент, блеснувший серебристым блеском ободок металла привлек его внимание. Подхватив кольцо, надетое ей на шею Искро в момент обручения, он застыл. А уже через мгновение, яростно шипя, отскочил в сторону, тряся рукой, словно кольцо обожгло его. Слава недоуменно смотрела на него. Впрочем, его «собратья», ничего не понимая переводили взгляд с нее на него.

— Она обещана другому! — наконец завопил волхв, указывая на нее пальцем. — Матерь Волчица не примет эту жертву, а нам пошлет беды!

Среди бойников пробежало шепоток недовольства. Слава бросила взгляд на бессильно сжимающего кулаки Услада. Видимо не удастся тебе сегодня попировать на моей могилке, мрачно подумала Слава, хотя и сама толком не понимала, что происходит. Одно она знала точно. Марена отступила, отказавшись пока призвать ее к себе. Надолго ли?

— Но мы не можем ее отпустить, — визгливым голосом проговорил Услад, косясь на волхва, — она всем про нас расскажет.

Непременно, мелькнула в ее голове мысль, еще и дружину князя на вас, нечисть лесную, натравлю. Даром что ли женой одного из них стану? Припомнят они вам мои мучения. Ой как припомнят. И прошлую зимушку вспомните, когда вас огнем и мечом из леса вытравливали, да вдоль дорог на кол сажали. А ваших волхвов четвертовали, отрубая сначала руки и ноги и заставляя несколько часов умирать мучительной смертью, прежде чем отрубить голову.

— Нельзя, — задумчиво произнес волхв, окидывая ее леденящим душу взглядом из под звериной пасти, — обряд уже начался. Жертва должна быть принесена. А ее судьбу пусть мать Волчица сама решит.

Напрягшись, Слава с подозрением всматривалась в морщинистое лицо волхва. Что он задумал?

— В лес ее отведите. Да так, чтобы она ни одного звука не издала, да напомощь позвать не могла. К дереву крепко привяжите, да глаза завяжите. Пусть ждет своей участи.

Слава задохнулась от ужаса. Это еще более страшная смерть, чем та, которая ей грозила ранее. Широко распахнутыми глазами, она смотрела на приближающегося к ней с гадкой ухмылкой Услада.

— Жаль не увижу твоих мучений, — прошипел он ей на ухо, затыкая ей рот кляпом, — но поверь мне, от этого они не станут легче. Ведь никому не ведомо, когда Марена решит забрать тебя себе. Так что я даже немного сочувствую тебе, Славка. Все-таки не надо было тебе соглашаться женой степняка быть. Смотришь уже бы отдала дух Марене.

Слава успела бросить на него убийственный взгляд, прежде чем ей завязали глаза. Послышался лязг цепей, и она рухнула в чьи-то руки. Девушка попыталась вырваться, но ее попытка была тут же пресечена, сильной оплеухой, от которой закружилась голова. Смутно она понимала, что ее взвалили на плечо, и куда-то несут. Мерное покачивание и болтающиеся связанные руки, тошнота, подкатывающая к горлу. Пережившая столько всего за последние несколько суток, девушка уже не могла справиться с вновь навалившимися на нее проблемами. Полузатуманеным сознанием она пыталась понять, что с ней происходит. Вяло попыталась сопротивляться, когда ее привязывали к дереву. Бессильно мотнула головой в сторону, когда Услад потрепал ее по щеке перед уходом. Лишенная возможности видеть и позвать на помощь, она могла только прислушиваться к звукам леса. Вывернутые в плечах руки нещадно болели. Но дотянуться до узла и развязать себя она не могла. Она попробовала натягивать веревку, чтобы немного ее ослабить, но вскоре окончательно выбившись из сил, повисла на связывающих ее путах. Отчаяние медленно накатывало на нее. Неужели все?