Книга Всеслава, страница 59 – Тина Крав

От костра доносились тихие песнопения и слабый запах каких-то трав, вызывающих легкое головокружение. Слава всматривалась в серые фигуры, начиная понимать, что паренек прав. Она, начиная осознавать всю опасность и безысходность ситуации.

— Значит нас убьют. — Скорее констатировала, чем спросила. Странно, но ей было все равно.

— Ну да. Если тебе так легче. Правда перед этим помучится заставят. Умрешь не сразу, а в страшных муках. Ведь богиня волчица должна твоей силой напитаться. До следующего полнолуния.

Славу передернуло от страха и отвращения.

— Но ведь волк не будет просто так убивать, — попыталась возразить она, — он же только ради пищи.

— Так иони не просто так. Я же говорю. Полнолуние. Им надо утолить голод Волчицы. Вот и принесут нас в жертву. — Паренек покосился на ее бледное, бескровное лицо с широко распахнутыми глазами, — ты меня прости, девица. Не хотел я тебе такой участи. Дурак был. Из дому ушёл. С ними вот связался. Думал…а не важно, что думал. Когда они в прошлом месяце первую жертву принесли, уйти захотел. Да не отпустили меня так. Сказали, что мол я должен привести замену себе. Того, кого они укажут. Не отпускали меня все это время. А сегодня с собой взяли. Шкурку накинули и к деревне вашей вывели. А там ты. И только потом, когда мы сюда вернулись и они стали к обряду готовиться я все понял. Вернуть тебя захотел, да они не дали. Их много. Я один. Теперь вот сижу, жду своей участи. — он запрокинул голову, глядя в высокое небо, — скоро уже.

Слава тихо сидела, слушая рассказ и пытаясь побороть страх. О подобных зверствах она только слышала, да все считала это байками, которыми старшие их пугают. Сейчас, вспоминая все ужасные рассказы, она начала понимать, что это были далеко не глупые россказни. Ей стало страшно. Она поняла, что совсем не хотела умирать. И неважно, что о ней думают в деревне. Уйти от них она сможет. Может где-то и найдет себе местечко, где ее примут. Да не будут как ворога смотреть.

— О матушка Макошь, что же ты творишь? — потрескавшимися губами зашептала она, — успокой уже свою Недолюшку.

От костра отделилась одна из фигур, направившись в их сторону. Что-то знакомое было в ее движениях. Слава, прищурившись вглядывалась в серую тень. По мере приближения ее глаза распахивались все больше и больше.

— Услад?

Парень скинул с себя волчью маску и криво усмехнулся. Глядя на ее сверху.

— Вот, уж кого я не ожидал встретить, так это тебя, разтетеха, — посмеиваясь проговорил он. — А все-таки Макошь интересно сплетает нити наших судеб, не находишь? Совсем недавно ты грозилась мне, лошим называла. А сейчас что? Лежишь тут связанная. Смерти своей ждешь, Славка? — он пнул ее ногой в ребра и рассмеялся. Слава невольно поморщилась от толчка и брезгливо посмотрела на бывшего возлюбленного. И правда, что она в нем нашла?

— А ты, я гляну, как был трусом, так им и остался, — сквозь зубы прошипела она, — ты не только степняка испужался. Но и меня боишься. Коли связанную меняпинаешь.

— Нет, Славка, не куплюсь, — присев с ней рядом прорычал он, хотя его глаза зло блеснули, — завтра на тебе отыграюсь. За все твои насмешки. Буду стоять и смотреть, как ты на жертвенном столбе извиваешься, пока волхв с тебя кожу живьем сдирает. И сила твоя через мать волчицу перейдет ко мне.