Книга Осторожно, котик!, страница 18 – Оксана Иванова-Неверова

– Вот тебе и баланс, – бухтел Анчутка себе под нос, подталкивая Овцу в туннель.

Овца при этом пыталась перехватить со стеллажа упаковку галет из прессованной мокрицы.

– Зачем я в это ввязываюсь?! – Анчутка сунул Овце галеты, захлопнул за ней дверь и сам себе ответил: – Для кота. А… кот? Кот для чего в это ввязывается?

Анчутка почесал рожки и не придумал объяснения. Защищать Овцу только потому, что она бестолковая, слабая и неприспособленная к жизни в диком лесу… Нет, этого Анчутка не понимал. Вот кот другое дело – он хотя бы красивый.

Публика, проводив поэта и певца Овцу, решила подкрепиться.

– Мне две порции пиявочек, да поживее, – попросил Упырь.

– Ну что вы, у меня пиявки живее всех живых. Пиявки-рекордсменки. Восемьдесят кругов в минуту. – И Болотник красноречиво махнул рукой на банки, где, как заведённые, кружились в воде пиявки.

– Врёт, – прошептал Анчутка, выбираясь из подсобки, – у него там водоворотики наколдованы.

Собственно, водоворотики наколдовал сам Анчутка. За еду.

Кикимора с дочкой затребовали грибов из-под Рязани. Болотник ловко метнул им таз, в котором гордо пыжились спрыснутые раздувающим зельем глазастые грибы.

Банник уплетал кашу из плесени, приправленную вместо изюма жуками-плавунцами. Подлавочные слизни перебрались на стену и время от времени свешивались рогами в чужие тарелки.

И вот тут-то порвался последний стебель, удерживающий Авося под потолком. БУМ!

Все посмотрели на сцену. Котёнок, как и положено, приземлился на четыре лапы. Очень эффектно, как настоящий артист цирка. Он хотел отряхнуться, но вовремя вспомнил, где находится, и обрадовался, что ил и тина облепили его так плотно. Сёстры-болотницы, увидев его разноцветные глаза, открыли рты и опрокинули смузи. Чей-то тёмный язык немедленно подлизал лужу со стола и исчез.

Болотник понял, что антракт закончился, и, перекрикивая шум, гаркнул:

– Слизняк! – сверился с афишей и уточнил: – Съедобный, скоростной.

Авось покрутил головой и понял, что бежать некуда, – кругом одна нечисть.

– Здравствуйте, уважаемые шаромыжники, – решился он.

Черти неодобрительно загудели. Банник поперхнулся кашей, из носа у него выпал жук и метнулся в щель.

– Это по программе, – догадался Упырь. – Раздразнивает.

Он быстро всосал оставшихся пиявок и хищно уставился на Авося. Кикимора-дочка рыбкой соскользнула с лавки и просочилась поближе к сцене. Бес, увидев это, незаметно прижал ей юбку ножкой стола и принял низкий старт.

Котёнок оценил обстановку. Никакой разницы: изловят его как слизняка или как кота. Разве что слизняка съедят быстрее. Авось поднапрягся, вывернулся из налипшей тины и со всей мочи швырнул склизкий комок в толпу. А сам отскочил в тень и метнулся вдоль стены вглубь бара – туда, где сидели сёстры-болотницы.

Бес подпрыгнул за комком и взвыл. Молодая Кикимора мёртвой хваткой держала его за хвост. Бес дёрнулся, Кикимора за ним, раздался треск, гости ахнули. Затрещала юбка Кикиморы, крепко придавленная столом. Стол в свою очередь был крепко придавлен Банником, зашедшим на перехват слизняка. На секундочку мелькнули панталоны Кикиморы – ярко-оранжевые, отороченные вместо кружев мышиными хвостами. Кикимора завизжала, не выпуская бесовский хвост. Бес заорал так, что тётушка Мокрица, тянувшая к комку костлявые пальцы, грохнулась в обморок и придавила Воденёнка. Воденёнок булькнул и укусил Упыря, Упырь в ответ цапнул Банника, а Банник… произвёл невиданный доселе прыжок: взмыл над толпой и ухнул головой в самую гущу нечисти.