Книга Без мозгов, страница 50 – Оксана Иванова-Неверова

Под дверью курлыкнула Рина Викторовна. Соседка склонилась над ней, пощупала пульс, заглянула в глаза, поцокала языком. На меня она временно перестала обращать внимание. Измученная Рина снова начала заваливаться на бок.

– Ай-ай, – сказала Людмила Михайловна, и я понял, что состояние Рины ей очень не нравится.

Выходит, мы зачем-то были нужны живыми. В меру живыми – пригодными к употреблению. Мы должны стать носителями вселенского зла и подкармливать это зло собой, пока не издохнем. Мы – что-то вроде рыбы, которую гурманы жарят живой.

Стараясь не издавать звуков, я шарил руками по полу в поисках подходящего для самозащиты мусора.

– Принеси-ка льда, Миша, – попросила соседка. – И там, в столе, посмотри аптечку.

В столе… Где-то здесь есть стол, а значит, пространство. Это же подвал, он огромный на самом деле. У меня даже ноги задёргались от перенапряжения – так они хотели бежать. Одновременно я вдруг нащупал пальцами мастерок. «С поста снимаем?» – пронеслось в голове. Если я ударю её мастерком по башке, пока Конь ищет нужный ящик… Нет, я знал, что не смогу этого сделать. Это же Людмила Михайловна… Во всяком случае, внешне.

Только бежать. Быстро бежать, выбираться, искать помощь. Полуживая Рина им пока не подходила, и это давало мне фору. Кроме того, Ринина банка всё ещё была у меня. А ведь она им нужна, без неё – никак.

Я сделал глубокий вдох, изо всех сил толкнул пирамиду из старых стульев и под оглушающий грохот метнулся в комнату с ванными.

Я молодец! Локально я затащил: пока стонала от грохота Рина, ругался Миха и цепенела Людмила Михайловна, я успел не только доползти до помывочной, но и захлопнуть за собой дверь. Мастерок я сунул в ручку – видел где-то, что подобным образом блокировали дверь шваброй. Так, ванна… э-э… нет, ванну стронуть с места не получится. Стол! Столик, родненький, двигайся давай.

Я подпёр дверь столом и в свете тусклой лампочки заметил фотографию под куском пластика на столешнице. Я наклонился ближе, и моя челюсть отвисла в немом удивлении. Эту фотографию я уже видел. Не где-нибудь, а в журнале. И мальчика Ваню из статьи о лавине я тоже видел. Не где-нибудь, а в собственной школе. Этот мальчик Ваня, не обнаруженный в снежном завале, ходил со мной на уроки, доводил Лидочку Рубанову и назывался Конём.

БДЫЩ! Мне в голову направили что-то тяжёлое, вероятно, стул. Хорошо, что, кроме черепа, мой мозг защищала запертая дверь. Там, за этой дверью, бесновался Конь. Который погиб на горнолыжном курорте, но очевидно как-то не до конца.

Баррикадироваться больше было нечем. А мастерок и стол Коняша рано или поздно победит – сила в Михе… нечеловеческая.

Я приценился к мастерку: сейчас он казался полезной тулзой. Если Миха возьмёт меня в захват, я начну бить его по ногам и, может, сумею поранить…

Дверь захрустела. Мишаня, не будь дурак, сообразил впихнуть что-то между створкой и косяком.

Я судорожно осматривался. Казалось, мой взгляд за секунду впитал все мелочи. Бывшей душевой кто-то придал жилой вид. Старый шкаф с отломленной дверцей не скрывал вещей, которые показались мне знакомыми. Это были конские куртки, нечего и гадать. На комодике, разбухшем от сырости, стояли, прислонённые к стене, старые книги. Кто-то из бывших жильцов снёс их в подвал, а кто-то из нынешних – и я уже знал кто – вытащил из мешка и расставил в ряд.