Книга Без мозгов, страница 44 – Оксана Иванова-Неверова

Мама погладила меня по плечу, я подпрыгнул.

– Да ты чего? – Она рассмеялась. – Всё нормально будет. Сыграешь, как надо, сынок.

Она присмотрелась ко мне и помрачнела. Я и сам знал, что за последние дни крепко состарился на нервной почве. Моя мудрость, конечно, должна была отражаться во взгляде. Я представил себя старым серьёзным шимпанзе и медленно кивнул.

– Малыш ты мой, мартышоночек, – сказала мама. – Лучше тебе и правда лечь пораньше.

Я понял, что весть об умственном перенапряжении Рубановой просочилась в родительский чат, и теперь за мной будут присматривать основательнее. Но сегодня я имел право расслабиться.

Мы ели картошку с мясом, говорили про Юрика, про лето, про то, что мама попробует отправить меня в летнюю биологическую школу, и мне было очень-очень хорошо. Впервые за неделю я выбросил из головы формалиновую угрозу. Сегодняшнюю битву я выиграл: Юрик жив, Рубанова бодра настолько, что аж целуется, Маринка… Тут я сознательно отключил поток мыслей и попросил добавки.

Завтра мне предстояла битва с Брынцаловым. То есть ответственная игра с седьмыми классами. Я был спокоен и решителен.

За ночь моя уверенность в собственных силах только окрепла. Я не собирался проигрывать. Сегодня, я знаю точно, мы порвём Петьку Брынцалова. То есть обыграем семиклассников, чтобы им пусто было.

Мы ещё разогреться не успели, а в зале уже начал собираться народ. Ну, как народ, – поклонницы. У Брынцалова тьма воздыхательниц из обеих параллелей. На него даже восьмиклассницы иногда посматривают. Хорошо, что в гимназию только с шестого класса берут, а то бы и мелюзга в наш зальчик набилась. Дай мне волю, я Брынцалова в Рубанову влюбил бы. Были бы два сапога пара, по обоим полшколы сохнет. Петькины фанатки на все игры таскаются, а за ними подтягиваются их безответно влюблённые одноклассники. Так что у седьмых классов на любой игре аншлаг. Кричалки выдумывают, плакаты рисуют, мемы клепают в группах…

В начале игры я мельком окинул взглядом зал. Кое-где над головами уже поднялись листы ватмана: «Седьмые, в бой!», «Петя, забрось!», «Наша победа 7», «Орлов, разгроми их!» Стоп, что?! Я моргнул и упустил переданный мне мяч. Тут же прилетел окрик от тренера, я кивнул, но один глаз, как хамелеон, всё-таки вывернул обратно на зрителей. Плаката не было. «О-ро-ро, громи шестых, бро!» – вот что там было написано на самом деле. Под «бро» подразумевался, конечно, Брынцалов.

К слову о братишках, Коня не было. Очевидно, он оплакивал потерю завербованных родственничков где-нибудь в тёмном лесу.

Мы хорошо играли. Слажено, никто не сачковал. Я даже проникся, какая мы команда дружная. Только… Брынцаловцы играли не хуже нас. А рёв за них стоял, как на рок-концерте. Я кинул свой трёхочковый, мне похлопали. А Брынцалову похлопали два раза, только громче. Петька оказался поумнее меня, не отвлекался в процессе игры.

Во время тайм-аута он оглядел зал, как шестиглазый паук – внимательно и по кругу. Мне стало интересно, что за муху он так пристально высматривает. Наконец он остановился и поднял руку в аристократическом приветствии. В ответ ему замахали сразу человек десять, но смотрел-то он на одного. На Маринку Дёмину. Она стояла возле тренерской и зажимала локтем свернутый в трубку плакат.