Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 25 – Оксана Иванова-Неверова

Андрей потёр переносицу, поиграл бровями. М-да, закалки Толика Корнеева у него пока не было. Но в целом Степанов быстро справился с моей чумовой подачей.

– Пойдём. – Он взял меня за руку, и я на секундочку забыла, что я – профессионал.

В старой будке за подстанцией меня ждал ответ на пункт номер один – «пакетик». Собственно, я ещё в школе поняла, что надкусанные сосиски, аккуратно завязанные в пакет, Степанов вряд ли будет доедать сам. Он их унесёт. И очевидно, не папе. Постиранная квитанция подтвердила мои догадки.

Когда ответ – маленький, жёлтый, с одним загнутым ухом – вылизал мне руки и лицо, я пошла в наступление. По своему методу:

– Ты его уже назвал? Давай, пожалуйста, переназовём его Морсик. Ну, если ты не против. – Щенок тявкнул, я воодушевилась: – Видишь! Ему нравится это имя. Ведь ты, наверное, забыл у него спросить. А ведь это, знаешь, важно – вовремя задать правильный вопрос. Ты куртки перепутал, да?

Андрей взял у меня щенка и прижался к нему лицом.

– Торопился, – сказал он из-за щенячьего уха. – Мне на карманные расходы денег не дают. Всё из копилки я на ветклинику потратил. А… гм… Морсика ведь кормить надо.

– И чего ты не сказал?

– Кому? – Он пожал плечами. – Я же особо не дружу ни с кем.

Упс! Вот тебе и кумир двора. Оказывается, толпы поклонниц вовсе не означают, что человеку есть с кем поговорить по душам. И что мне теперь делать? Инфаркта у папы Степанова, конечно, не будет. Но что будет с сыном Степановым, когда такой вот папа узнает про воровство? И ещё дилемма личного характера: что я сама думаю по этому поводу. Как человек, подобравший на помойке Чумичку, я Степанова всецело понимаю. А как профессионал Жанна Ладыжанская… Да ну в пень!

Степанов внимательно следил за сменой выражений на моём лице.

– Ты не думай, что я подлец, – сказал он.

– А нет? – спросила я. – Где ты был, когда Полина-топ меня лицом в кетчупе возила?! Ты же понял, на что она намекала. Все поняли.

Степанов молча гладил Морсика. Я молча ждала объяснений. И чувствовала, что теряю лучшего друга, не успев его обрести.

Время шло, мы молчали. Я принципиально не открывала рот, потому что, во-первых, хотела услышать соображения Степанова. А во-вторых, боялась, что если начну говорить, то остановиться уже не смогу.

Андрей опустил Морсика на землю, и тот прижался к моим ногам.

– Значит, ты не брала, – задумчиво сказал Степанов.

Я приподняла брови.

– Я же не знал… – Он почесал затылок через шапку. – Я не был уверен. Я думал, вдруг ты и правда взяла… Ну, рюкзак и это всё…

Он поводил в воздухе руками. Под «это всё», видимо, подразумевалась шумиха, которую раздула Полина-топ.

– Ты… – Меня вдруг поразила одна мысль: – Прикрывал меня, что ли?!

– Ну… я побоялся, да. Решил, если я признаюсь, и тебе придётся. Я же понятия не имел, кто стащил остальные пиццы.

– То есть обиды за второе место ты не испытывал?

Он посмотрел на Морсика, жующего мой шнурок, и улыбнулся:

– Я вообще об этом не думал. Я думал, где еду взять. Потому что я его нашёл на дороге, спрятал сюда. Здесь хорошо, тепло. Только корм мне негде было достать, а из дома ничего взять не получилось. И тут – пиццы эти, понимаешь? Я просто… и предположить не мог, что они все… того… испарятся. Я же свою… В смысле нашу, призовую, взял. Думал, потом как-нибудь ребятам объясню, в пиццерию сходим командой…