Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 21 – Оксана Иванова-Неверова

Лапшин взвыл.

– Ты же обещала! – крикнул он и замолотил руками в воздухе. – Ты обещала не драться!

М-да. Моя репутация оставляет желать лучшего. По ходу, бизнес загнётся, не успев набрать обороты. Я суперагент: воровка, помоечница и – для полноты картины – видимо, монстр какой-то взбесившийся. Надо поработать над имиджем. Или сменить чумовой метод на что-нибудь… гм… деликатное. Если школу не придётся менять.

– Не суетись под тесаком, Игорёк, – вздохнула я. – Куртку порвёшь, мама огорчится. Я подставлю доску и немного жестяной лист отогну. А ты вылезешь.

– То есть не будет чумы? – осторожно уточнил Игорёк.

– Сдался ты ей, как сосиска вегану.

При слове «сосиска» Лапшин здорово напрягся.

– Кушать хочешь? – участливо спросила я.

Игорёк промолчал, но отчего-то расстроился. Он обмяк под забором, как засиженное кресло-мешок, и мне стоило немалого труда извлечь эту тушу из западни. Когда я, пыхтя, отбросила доску, Лапшин поднял на меня грустные глаза:

– Чего ты хочешь, Ладыжанская?

– Шоколадку давай. – Я протянула ладонь.

Игорёк покорно положил на неё батончик и сглотнул. Я разорвала обёртку и сунула шоколад под нос Игорьку.

– Ешь! – велела я.

– А… ты? – Лапшин испуганно шмыгнул носом.

– Я разрешаю, – твёрдо сказала я. – Лопай!

И на моих глазах Игорёк Лапшин, урча от наслаждения, примерно за две секунды сточил батончик.

Итак, мы не на диете.

– Ты знаешь, да? – спросила я тихо. – Говорят, что я пиццы украла. Токарева и Корнеев уже всем рассказали. Слышал ты такое?

– Ты… будешь… мстить? – Глаза Лапшина забегали.

– Тебе? – Я печально улыбнулась – слишком легко Игорёк раскололся. – Нет, Лапшин, не буду. Я свою беду как-нибудь переживу. А вот зачем ты еду воруешь – это ещё предстоит понять.

Я вспомнила, как Лапшин спалился на простом по сути вопросе: вкусная ли была пицца? Он, бедолага, её действительно не пробовал.

– Так почему НЕ БОЛЬШУЮ?! – потребовала я.

Плечи Лапшина поникли.

– Я бы её… не вынес, – выдавил он. – Я маленькую-то еле-еле…

Это «еле-еле» я взяла на заметку. Но пока разрабатывать не стала, ждала. Человеку надо давать возможность высказаться.

– Я тебе больше ничего не скажу, – воспользовался возможностью Игорёк.

– А я и не спрошу больше ничего, – тут же согласилась я. – Значит, большую пиццу до тебя вынесли? Или ты благородный – призовую не решился взять? А почему не среднюю тогда? Гайка слаба?

Лапшин мучительно топтался передо мной, не решаясь уйти.

– Ты всем расскажешь? – Кровь отхлынула от щёк, пухлые губы задрожали.

Всё же не очень разумно начинать преступную жизнь с лицом Лапшина. Каким образом утаивать информацию, когда твоя мимика – хочешь или нет – вообще не способствует сохранению тайны?

Я не к месту вспомнила, что его воспитывают мама и бабушка. Вот как в такой ситуации всем рассказать? Это же минимум два инфаркта.

– Я тебе не полиция нравов, – проворчала я, глядя ему между глаз. – Я – Жанна Ладыжанская, детектив по призванию. Пробивать тебя мне не заказывали – это моя собственная инициатива. Так что публично изобличать я никого не собираюсь.

Игорёк покрутил шеей и немного расслабился.

– А ты и правда остальные пиццы украла? – с надеждой спросил он.

– Это, Игорёк, не твоя забота, – отрезала я. – Со своими проблемами я разберусь. А вот ты подумай, как будешь дальше жить с сожранной пиццей на совести.