Книга Жанна Ладыжанская и тайна трёх пицц, страница 15 – Оксана Иванова-Неверова

– Жанна, – повторил сын мамы Толика, – о чём ты думаешь?

О том, что тема мусорок в моей жизни начинает как-то напрягать.

– Толик, – сказала я, пряча шоколадку в рюкзак, – скажи мне прямо, Степанов Токаревой дружбу уже обещал?

– А почему ты меня спрашиваешь? – прищурился Корнеев.

– Не Степанова же мне спрашивать!

– А почему бы не его? – Разумный Толик взвешивал на ладонях сосиски.

– Ладно, – ответила я, – не хочешь помочь следствию, и не нужно. Вот увидишь, Корнеев, ты выбрал не ту сторону!

– Жан, я просто не пойму. – Толик откусил сначала от одной сосиски, а потом от другой. – Пфи фём фдесь друфба?

При том, глупышка Толик, что Полина-топ уже всех мальчишек построила. Всех поголовно. Кроме Степанова. Судя по его выражению лица, он пока что не окончательно потерял голову. И это оставляло мне малюсенький шанс. Человек познаётся в общении. Иногда нужно просто узнать кого-то поближе, чтобы перестать обращать внимание на его внешний вид и какие-нибудь там болотные глаза. Стоит только Андрею со мной поговорить…

– Да! Точно! – крикнула я. – Нам надо поговорить!

Толик выронил сосиску и закашлялся.

– Хорошо, – выдавил он, – давай поговорим.

– Да не с тобой. – Я постучала пальцем по лбу. – Со Степановым.

И тут Толик вдруг стал серьёзным и как будто даже взрослым. Я такого Толика вижу редко и признаки надвигающейся беды считываю безошибочно. Вот сейчас он скажет что-нибудь несмешное и, скорее всего, неприятное.

– Ты уверен, что мне нужно это знать? – спросила я.

– Нет, – ответил Толик.

И это было несмешное.

– Что не так со Степановым?

Я вздёрнула подбородок и приготовилась выслушать неприятное.

– Он не будет дружить с Полиной.

– Что-о?! – Вот удивил так удивил. – Это как – не будет? То есть это прекра…

– Ему другая нравится, – бахнул Толик, и я почувствовала, как под рёбрами умирает мой малюсенький шанс.

Другая… Кто может быть лучше Полины-топ? Хотела бы я посмотреть на эту его другую. Вернее, не хотела бы. Если уж Полина её не сделала, то таким, как я, остаётся вообще из комнаты не выходить. Настроение топчик – ляг, реви.

– Ты… зачем мне это рассказал?

Я закусила губу.

– Я подумал, что ты к нему пойдёшь и… ну… типа…

– Ты же отличник, Корнеев! – Я дёрнула себя за косы. – Найди нормальные слова!

– Он сказал Полине то, что сказал. И всё! – Толик вдруг разозлился: – А она сказала, что будет бороться и что он – передумает. А я не хотел, чтобы тебе было обидно. Я слишком хорошо знаю, каково это.

– Что? – уточнила я.

– Когда тебе нравится кто-то, кто в душу тебе плюёт. – Толик хотел плюнуть на пол, но спохватился. – А вообще, – закончил он, – это не моё дело. Мне без разницы. Ты же помощи не просишь, ничего не рассказываешь. Полинины действия мне хотя бы понятны. И, даже если мы никогда не выясним, кто что украл, она реально пытается сгладить ситуацию. В отличие от некоторых.

Он сунул мне надкусанные сосиски и… ушёл. Вот так – взял и ушёл. И Полину-топ я, конечно, не поборю.

Я стояла в раздевалке с этими дурацкими сосисками и обдумывала глобальное предательство Толика. Теперь они с Полиной-топ, двое умных, без труда вычислят преступника. А я со своим чумовым методом останусь не у дел.

– Привет, – сказали из-за спины. – Это сосиски?

Да, блин! Ну почему?! Я должна была стоять в каком-нибудь платье в горошек, с розами в волосах… Именно так я всегда представляла этот момент. Я иду, например, на дачу. Через цветущее поле. Ветер развевает мою длинную белую юбку, в руках у меня букет из васильков. Нет, из каких-нибудь болотных цветов, оттеняющих мои глаза. И вот навстречу мне он. Тропинка узкая, нам никак не разойтись, так что встреча неизбежна. Он улыбается и говорит…