Книга Удивительные истории об искусственном интеллекте, страница 96 – Александр Прокопович, Елена Гнядек, Анна Рогова, и др.

Утром Амару снова разбудила тишина. Ни стука молотка, ни тяжелой поступи по крыльцу, ни шелеста малины, с которой никто не обрывал листья. Но это небольшая плата за время, которое она проведет в пути с Велеславом. Ведь, пойди Амара в Серверландию одна, он мог бы найти другую работу. Причем в другом поселении. И может, не только работу. Ведьма отогнала эти мысли и, наспех побросав в кожаную сумку термос, свечи, волчьи ягоды, спички, хлеб с клюквой, яд и подарок Велеслава – кинжал в кожаном тисненом чехле, – взглянула на часы.

– Надеюсь, ты не передумал, – прошептала ведьма, надевая высокие сапоги на шнуровке. Калитка хлопнула, живая изгородь зашелестела, под тяжестью ног затрещал гравий, а потом и крыльцо. Ведьма заулыбалась, заслышав знакомые звуки.

Только она открыла входную дверь, в проеме возникла огромная волосатая рука с засученным рукавом.

– Давай сумку, – сказал Велеслав.

Она подала свою поклажу и заметила:

– Ух, а ты утеплился к концу сентября. – Амара принялась разглядывать его бежевые штаны и теплую фланелевую рубаху. Его плечи перехватывали черные подтяжки. – Не поверишь, но я не видела подтяжек уже лет сорок.

Вукодлак фыркнул.

– А ведьм раньше рисовали в коротких платьях, а не джинсах. Скучаю по тем временам.

От дома ведьмы до городских ворот они старались идти поодаль друг от друга.

– На нас опять все косятся, – прошептала ведьма.

– Ну и что? Им какое дело, кто с кем общается, – ответил вукодлак, показывая клыки зевакам на центральной площади, посреди которой возвышалась деревянная сцена. Оттуда несся хриплый голос. Его владельца невозможно было разглядеть из-за стайки детишек, которые кружили рядом:

– И вот вхожу я в этот город, в Серверландию, раньше-то он по-другому звался, и вижу, как на меня ползет ырка. Глаза чернющие, кожа белющая, как у покойника.

Дети, сидевшие кружком, охнули. Скрипучий голос продолжал:

– Ну, я, недолго думая, как дал ырке в нос! Он, видать, напугался, а потом снова как пойдет на меня, а сзади него – у-у-у! Целая стая. Делать нечего, взял я валяющуюся доску и как отходил ею всю стаю! Бежали они от меня, не оглядываясь, – захохотал дед Леш.

– А что потом?

– Поднимаюсь я, значит, в здание и вижу: стоит Зеркало в полный рост, на лесенке, позолоченное. Как у нас, но больше. Оно главнее нашего-то. Иду я, значит, а Зеркало вдруг как оживилось! Но я не испугался, говорю: «Свет мой, зеркальце, ответь, где ты спрятан, где узреть? Тайну дней и мрак ночей…», как там дальше? Эт самое, договорить я не успел, оно ко мне обратилось, а я ему: «Свет мой, зеркало, а ну покаж мое предназначение, а не то плохо будет!»

– И что оно ответило? – прошептал кто-то из детей.

– Давно, говорит, тебя поджидаю. Но сначала тебе награду дам за опасный поход: задавай вопрос, отвечу на любой. Во как говорит.

– И что ты спросил?! – Дети сидели, раскрыв рты.

– Думал я, думал, потому что шанс-то всего один. Зеркало остальных вопросов не слышит, – объяснил дед.

– Можно спросить все, что захочу? – с надеждой спросила маленькая беловолосая полудница, грызущая свои коготки.

– Конечно!

– И что ты спросил, деда?

– А я спросил:

В чаще лесной, где звезды горят,

Леший с дубами веселье творят.

Он тайны им шепчет, и смеха не счесть —

Есть ли у лешего на зад…

– ДЕД! – одернул его проходящий мимо отец кого-то из детей.