Книга Удивительные истории про любовь и дружбу, или Ай нид хелп в свой хэппи бёздей, страница 46 – Вера Гамаюн, Мария Якунина, Оксана Иванова-Неверова, и др.

Потому что в честь дня рождения Ромыч получил доступ к родительскому ноутбуку, быстренько установил туда последнюю версию мессенджера, и принялся мне написывать одно сообщение за другим.

Я даже не ощутил вкуса тефтелек, поскольку пришлось сконцентрироваться на том, чтобы успевать отвечать.

Ромыч жаловался, что Славик-Студент теперь сверху грохочет, передвигая свои дурацкие ящики с места на место. Что Вика от этого разревелась, и мама пошла её кормить и успокаивать. Что когда родители узнают про двойку, не видать ему ноутбука ещё целый месяц.

Затем переписка началась более предметная. Мы уже почти было договорились зарубиться на часок-другой в «Майнкрафт», но Ромыч вдруг в последний момент отказался:

«Всё, Борька, отбой. Опять сверху грохот. Мелкая за стенкой ревёт. Мама сердится. Как играть в таких условиях?»

Я спросил: «А что насчёт телефона? Ты поговорил с родителями?»

В ответ мой друг долго записывал видеокружочек. Наконец отправил его мне. И отключился.

Я запустил воспроизведение.

На экране возник хмурый Ромыч, жующий бутерброд. Сверху, за бетонным перекрытием потолка, действительно раздавался топот и грохот передвигаемых ящиков.

Мрачно глядя в камеру, мой друг начал говорить:

– Лень печатать, поэтому я так расскажу. Короче, я их попросил подарить телефон вместо скейта. Мама даже папе на работу позвонила. А тот говорит – мол, а зачем тебе телефон-то? Может, и вовсе не нужен? Типа, глупости писать и мемы постить – это же не причина. Ну, я с ним спорил, конечно…

Сверху опять раздался скрежет и звук передвигаемых ящиков. Мелкая Вика заплакала за стенкой. Тяжело вздохнув, Ромыч глотнул чая из старой кружки и продолжил:

– Ну, ты же моего папу знаешь. В итоге он так решил – если я назову три аргумента о необходимости телефона для школьника, то он подумает. Я мычал-мычал, и только два этих самых аргумента выдавить смог. Первый – смотреть расписание и домашку в электронном дневнике. Второй – иметь возможность сфоткать задание после контрольной, чтобы потом дома разобрать. А всё остальное папа забраковал.

Сверху что-то грохнулось так, что по стенам едва штукатурка не посыпалась. Видимо, горе-грузчики то ли разбили что-то, то ли уронили какой-то тяжеленный ящик.

Ромыч вздрогнул, отставил чашку в сторону. И закончил речь:

– Короче, я пошёл музыку слушать. Вечером увидимся. Если придумаешь что-нибудь – хорошо. Вдруг папу убедить получится.

Видеокружочек схлопнулся и исчез. А я замер на кресле, не в силах пошевелиться. Не в силах поверить своим глазам.

Несколько секунд потребовалось, чтобы выйти из ступора. Снова включив воспроизведение, я быстро перемотал на последние кадры. Когда в квартире Славика падает какой-то тяжёлый ящик. И приник к экрану, внимательно вглядываясь в изображение.

Вот Ромыч рассказывает. Вот раздаётся грохот. Вот мой друг отставляет чашку в сторону. А вот… А вот по экрану начинают бежать помехи в виде хаотичной россыпи ярко-белых точек. Абсолютно таких же точек, как в том видео про радиацию.

* * *

Я не помню, как оделся и выбежал из квартиры. Я не помню, как спускался по лестнице.

Я пришёл в себя только на улице. В груди стучало сердце, в ушах шумело.

Вот точно запомнил, что правую ногу кололо чем-то острым. Похоже, камушек в кроссовке застрял. Но мне было не до камушка.