Онлайн книга «Другая жизнь Адама»
|
– Они все очень хорошо вписываются в первые четыре-пять строк каждой песни. Посмотрите на это. Андре перевернул страницу блокнота. На двух листах была нарисована таблица с пятью колонками. В каждой был написан текст песни. Он стал водить пальцем по бумаге и комментировать: – В первой поется: «Маленький человечек больше не улыбается. Вся жизнь тебя разочаровала. Твое тело качается на вечернем ветру». Ив спела ее в ночь, когда был найден повешенный парень с зелеными волосами. Двадцать четыре года. Подробностей о нем нет. Я вспомнил и его, и нашу историю с шантажом. Мы чуть не угодили в ловушку системы работорговли. – Во второй: «Я иду во тьму, к мрачному горизонту, но жизнь, которая меня окружает и омывает, все равно говорит мне, что это того стоит». Она спела это через сутки, а потом полицейские нашли труп задушенного мужчины в тоннеле недалеко от «Красной крови». Она пошла «во тьму, к мрачному горизонту» и убила парня там. Двадцать семь лет. Ник Алонсо. Приехал из Барселоны посмотреть Париж. В ресторане и в городе был первый раз. Увидеть Париж и умереть – кажется так раньше говорили люди во всем мире, восхищаясь столицей романтики и чувственности. – Третье убийство стало самым кровожадным. Гийом Дане. Тридцать один год. Привезен полностью опьяненным на старую фабрику, где был прикован к батарее и разрублен пополам бензопилой. Я закрыл глаза, сжимая веки до предела, чтобы не дать слезам покатиться по лицу. Во рту скопилась слюна, которая не хотела проглатываться. Тошнота и спазм горла не давали мне дышать несколько секунд. Мой шепот прозвучал нечетко: – Что… она… тогда… пела? У Милен Фармер нет песен о такой… О такой кровожадности. Андре зачитал текст: – «Я… делаю все немного не так… не так, как я хочу. Немного растворившись, я разделяю себя на две части». – Ох, – выдохнул я и открыл глаза. – Себя. Там поется «разделяю себя». Метафорически. А она… – Дать вам время успокоиться? – вежливо спросил Андре. – Нет. Продолжайте. – Хорошо. Четвертая песня с самым очевидным намеком: «В моих простынях с хризантемами едва забрезжит рассвет, чтобы осторожно подсунуть мне его реквием, его любимые стихи. В моей постели, там, из гранита». Жертвой стал Гийом Сорель. Тридцать лет. Насыпь привлекла внимание девушек, когда они гуляли с собаками рано утром. Свой район в двух кварталах от ресторана «Красная кровь» они знали очень хорошо, поэтому, увидев в парке вскопанный клочок земли, сразу заподозрили неладное. Вдохновившись той песней, Ив… – Неужели она закопала заживо того парня? – ахнул я. – Угадали. «Постель из гранита» – метафора, кладбищенское ложе под землей после погребения. Жертва и была захоронена. – Вот это да… А ведь все эти дни она возвращалась домой уставшая, якобы от любимой работы. Целовала меня в лоб, бегала за café crème[24]в кофейню, раскидывала вещи по квартире и смеялась над шутками по телевизору. Между нами витало напряжение, но казалось, его зачинщик я, потому что очень нервничал из-за… В подробности о махинациях с нашими документами и угрозами от юристов я Андре не посвящал. И не стоит. – …из-за нашей скучной жизни. А мечтали мы немного о другом. Она просто жила все эти дни со мной. Не верю, что Ив совершала убийства в абсолютно адекватном состоянии. – Не знаю, что вам сказать на это. Теперь вы в курсе всех убийств. Про пятую жертву я сегодня рассказывал в новостях, вы их слышали? |