Книга Другая жизнь Адама, страница 75 – Юрий Усачёв

Этот убийца сидел сейчас на диване и выпрямлял одну из своих рыжих кудряшек пальцами. Локон отпружинивал и снова закручивался в одно мгновение.

– У меня ощущение, что мы смотрим очередной штампованный ужастик. Да еще и с плохим вкусом. Труп всплыл под мостом. В людном месте. Он туда сам приплыл и привязал себя, что ли?!

Ив зевнула и легла ко мне на колени:

– Я так устала. Вчера затянула очень красиво окончание припева в одной из песен, и, знаешь, посетители ресторана просили исполнить ее потом еще три раза. Мой голос уносил их и меня вместе с ними в далекую страну забвения. Мне кажется, это фантастическое место, куда улетает Милен Фармер, когда пишет свои песни. А ведь мне иногда хочется спеть что-нибудь из ее альбома «Anamorphosée»^[15]. Например, «XXL» или «L’Instant X». Но такой формат был бы некстати во время вечерних посиделок богатеньких дядь. Сегодня смена продолжалась дольше, чем обычно. Села в гримерке стирать макияж и отрубилась прямо на стуле у зеркала. Потом позавтракала уже в три часа дня. Представляешь? Все французы уже давно пообедали и вернулись к делам, а я только начала осознавать, где я.

Две волны чувств сражались во мне как в последний раз. Одна стала накатывать словно «Большая волна в Канагаве»^[16]Кацусики Хокусая. Мощь моего ужаса и злости на «Общество Ноя» встала на дыбы, как водная стихия на картине. Вот-вот раздавит лодку с рыбаками, то есть остатки моей сдержанности. Как в отражении другая волна поднимается против первой и, вопреки законам течения и инерции, тоже готова напасть. Это сила моей любви к Ив. Все это смешивается, вызывая тайфун. Вихрь закручивает спираль из всех органов. Мне кажется, кровь теперь течет по-другому. Она смешивается с другими жидкостями, пока кишки, легкие и сосуды выжимаются родившимся внутри меня буйством.

А снаружи все хорошо – я глажу волосы Ив и наслаждаюсь теплом ее головы на моих ногах. Мне больно и страшно. Мне хорошо и уютно. Мне тревожно и любопытно.

Я решаюсь спросить, хотя уже знаю ответ на этот вопрос, ведь мне знаком весь репертуар Милен:

– Какую песню тебя просили вчера спеть несколько раз?

– «L’Âme dans l’eau»^[17].

Ив сделала паузу и тихо пропела пару строчек:

Теперь и душа, и тело Жозе Вуарена в воде. Мне было все понятно, но я боялся спросить Ив в лоб. Как это могло прозвучать? Ты убила этого мужчину, вдохновившись песней Милен? Обычный разговор влюбленной пары, наверное, не должен выглядеть так.

Впрочем, сейчас самым сложным было переварить, что происходит и что мне с этим делать. Давать о себе знать людям идиозиса было бы глупо. Они наверняка сразу устранят Ив и заберут меня обратно в подземелье. Как остановить эксперимент «Бездна», сохранив моей любимой жизнь и разум, я не понимал. Гермес мог бы мне помочь. Доверять можно только ему. Жаль, что мы не можем с ним связаться по зашифрованной линии или через астрал, как это умеет отец.

– Мне нужно отдохнуть перед новой сменой, – остановила мои мысли Ив и поднялась с дивана.

– Как? Ты будешь работать два вечера подряд? – удивился я.

Как ни в чем не бывало. Просто очередной день из нашей парижской жизни.

– Да. Те богатые дяди кайфуют от моего пения. Они не настаивали, просто я уже сама не могу себя остановить. Наслаждаюсь возможностью делать то, что люблю. Адам, мы с тобой наконец-то свободны и делаем что хотим! Это компенсация за нашу ущербную жизнь в приюте и долгую пахоту.