Книга Другая жизнь Адама, страница 52 – Юрий Усачёв

На вбросы странной информации и сенсационные заголовки реагировала общественность. Все вспыхивало бурными обсуждениями, но быстро затухало в потоке кухонных разговоров.

Вскоре появился сам Ной, точнее его заместитель. Противники идиозиса структурировали свое общество и выбрали главного. Они совершили восемнадцать ритуалов, позаимствованных из разных религий и сект. Не стеснялись ничего. Даже сатанинский перевернутый крест черного цвета был использован в качестве указателя на предводителя. Они купались в крови овец, устраивали оргии, пускали в лесной лабиринт семь девственниц и охотились на них, забивали петухов на рассвете, курили разные смеси и бродили по диким полям под кайфом. Эти люди хуже, чем представители сообщества идиозиса. Они фанатики, которые потеряли связь с разумом. Но умные и опасные фанатики. Нельзя их недооценивать.

Отец стал их предводителем. Они решили внедрить его в качестве одного из ученых в сообщество идиозиса. Лео Канский изначально был известным исследователем, который вращался в научной элите. Серьезный и осторожный. Никто и предположить не мог, что этот уважаемый и умнейший человек – представитель «Общества Ноя». Репутация безупречная.

Нестандартная стратегия: внедрить в тыл противника главнокомандующего. Но, если подумать, другого выхода не было – все остальные просто пылали злобой к идиозису. Лео Канский стал самым хладнокровным. После его побега идиозис выдал отчет промахов. В нем было сказано, что мой отец обладал высочайшим интеллектом и контролем над собой. По своей природе он – психопат. Вычислить этот факт не смогли ни психиатры, проводившие ежедневные тесты, ни компьютер. Идеальная игра. Позавидовал бы самый гениальный актер. Пришел, увидел и почти победил.

Он узнал, как все устроено. Даже решил воспользоваться своим положением и создать проект «Адам 1.0». Думаю, отец пробыл бы здесь дольше, а возможно, даже возглавил бы в конце концов все лаборатории идиозиса, если бы проект не провалился. Никто не учел последствий развития первого эмбриона с подсаженной четырехспиральной ДНК. Ему пришлось все бросить.

Моя теория такова: несмотря на умение себя контролировать, он был на грани. Рушился проект, умирала его любовь. Хотя любил ли он вообще? Я изучал особенности психопатов. Предположу, что Лео чувствовал власть над своей женщиной. Она носила плод их единства, была уязвима. Не знаю, почему он все-таки выполнил ее просьбу и ввел в кому. Он мог провалить первый проект, но оставить мою мать живой и начать все сначала.

Сейчас я понимаю, что виню отца в смерти матери. Она была в бреду и не могла мыслить трезво, когда гормоны, факты, жалость и любовь атаковывали ее разум. Он мог противостоять ей.

Лео Канский сбежал, но ничего не украл. Все, что он смог унести, хранилось в его голове, и теперь никто не знал, что он делает или планирует. Разведывательный отдел нашел штаб «Общества Ноя» в горах Франции и приглядывал за ним. Внутрь попасть было невозможно. Даже уловить сигналы из-за огромных стен не получалось. Металлические ворота в два человеческих роста скрывали бункер, уходящий в одну из гор, и сейчас вырисовывались на экране идиозиса. Как и когда они там обосновались, неизвестно.

– Почему-то твоего отца интересовала Ив, – обратился ко мне, нарушив размышления, молодящийся старик в черной одежде. – Никто не знает причины. После побега мы могли быстро ее поймать, но решили понаблюдать.