Книга Море никому не расскажет, страница 53 – Юрий Усачёв

– Да ты что?!

Эрик вздохнул:

– Это был удар по сердцу. Я понял, что сойти со своих рельс мне не удастся. Последний шанс был убит вместе с Оби. Она не смогла перенести увиденного. Не выдержала моих демонов. Теперь я смотрю на тебя, Аманда, и восхищаюсь! Ты узнавала мою историю по кусочкам, а сегодня увидела пролитую мной кровь. Сочувствуешь мне и разделяешь боль. Понимаешь меня. Посмотри теперь на эту бабочку.

Маленькое создание в его ладонях шевелило крыльями, будто чей-то глаз мигал белыми искрами. Хрупкое существо, которое нельзя потрогать.

– Она очень красивая… – заключила я.

– Но то, что она покажет, будет ужаснее увиденного тобой в доме моих приемных родителей. Ты будешь мной. Моими глазами и чувствами. Окажешься внутри моей головы и будешь ощущать все. Мою ярость и боль. Ты останешься собой, но ничего не сможешь сделать. Просто увидишь повествование от моего лица. Готова к такому?

Сомнения были, но казалось, что я тоже вступила в фазу невозврата. Уже слишком далеко. Меня ничего не убьет. Вопрос стал согласием:

– Что нужно делать?

– Ничего.

С последними словами Эрик выдохнул поток воздуха на бабочку. Та вспорхнула и залетела мне в рот. Голова закружилась. Вокруг переливался калейдоскоп из изрезанных картинок. Кусочек какого-то дома, кусочек моря. Лица Голдов. Лисы. Осколки стекла. Порванная штора.

Вдруг вспышка, и я уже не я.

Я стоял перед дверью их дома. Сумрачное настроение объединяло в этот вечер меня и море. В спину доносилось дыхание волн, подталкивающее меня войти. Еще пару минут. Увидеть их снова после стольких лет представлялось самой странной авантюрой моей жизни. Какие они сейчас? Реакция на мой приход будет теплой?

Свет из окон золотился домашним уютом, который когда-то был моим. Здесь все должно быть моим. Я слишком долго шел сюда…

Пальцы коснулись двери и ощутили холодное лаковое покрытие на деревянной плоскости. Из-под него немного выпирали жилки. Вены этого дома, проводившие поток традиций семьи Голд. Возможно, каждый Новый год они встречали вместе, разливая по бокалам домашнее вино и даря милые сувениры в виде снеговиков. По пятницам, наверно, усаживались перед телевизором и проводили теплые вечера под шутки известного артиста. Без меня.

Интересно, как долго длился их траур по мне? Новый Эрик мог стать таблеткой от горя. Быть для них лучшим сыном. Так и сложилось. Я чувствую и вижу все это внутренним зрением.

Странная ситуация произошла у этой семьи. Какое-то сумасшествие в их поступке – усыновить ребенка и дать ему имя якобы погибшего сына. Я узнал об этом, проводя поиски родителей. Приехал в Ариал и нашел пустой дом. Оплакал каждую комнату и побродил по берегу. Меня снова поцеловали волны, которые когда-то унесли в свою темноту, но не смогли утопить. Вспомнилась сырая пещера и те люди.

Восстановить след хозяев дома было несложно. Все в округе знали семью, которая после потери сына умчалась в другой город. По слухам, они усыновили другого ребенка и уехали. Я объездил все ближайшие поселенья. Притворялся туристом и журналистом. Узнал все.

Моя ярость заглушала мудрость и не давала возможности поискать благодарность судьбе за то, что мне удалось выжить и попасть к любящим приемным родителям, в конце концов, которых я убил в забытье. Совершеннолетие не просто так обозначили в восемнадцать лет. В теле в этот момент пробуждаются уверенность и желание самостоятельно защищать себя. Отстаивать права внутреннего ребенка. Во мне это мальчик, закиданный игрушками в своей спальне. Лишь бы не отвлекал.